Книга Имперский сыщик. Дело о тайном культе, страница 101 – Дмитрий Билик

Не без дрожи он подошел и к окну, отдернул шторы, искоса взглянул на вылезающего из экипажа вслед за Меркуловым орчука и нахмурил брови. Терпеть выскочку-аристократа осталось совсем недолго.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ,

в которой Мих видит магический огонь, про себя прощается с жизнью и едет на Сигаревку

Мих шел третьим после полицмейстера и господина, вновь облаченный в мундир и сапоги, без которых уже чувствовал себя неуютно. Орчук задумался о своем, потому чуть не налетел на двух доходяг, с трудом тащивших кованый сундук. Полукровка даже пожалел несчастных. По всей видимости, ларь был так тяжел, что бедолагам грозило надорвать себе животы. Попадись они в другое время, так непременно помог бы, но сейчас нельзя было оставлять господина.

Поднялись они в знакомом направлении, которое стало для орчука уже не таким пугающим. Да, его превосходительство пусть и был горяч в гневе, однако вместе с тем оставался человеком понимающим, деловым. Надо-то всего самую малость — не злить его.

Муханов их ждал. Более того, чуть ли не выбежал навстречу, подхватил титулярного советника и полицмейстера под руки да завлек в кабинет. А там уже посадил каждого в кресло. Только Мих остался стоять у двери.

— Ну давайте, рассказывайте. Эх, жалко, я бумаги все отправил великому князю с Константином Никифоровичем. Но ничего, мы этого Черного расколем, нам все равно зачтется.

— Я, к слову, уже вернулся, — появился в дверях первый полицмейстер, — заходил к себе в кабинет по одному делу.

— Константин Никифорович, а куда выходят окна вашего кабинета? — неожиданно спросил Меркулов.

— Как и у остальных, в Столешников переулок, — нахмурился его высокородие. — Почему вас это интересует?

— Смотрите. — Меркулов поднялся и подошел к окну. — Видите вон ту крышу? Это и есть тот самый дом, где жил Черный. Мы побеседовали с владельцем квартиры, и тот сказал, что человек в плаще часто выходил на крышу. Собственно, это было одним из условий аренды. Ничем предосудительным он там не занимался, лишь смотрел на звезды из телескопа.

— Ну и к чему вы ведете? И где Черный? — недоумевал Александр Александрович.

— А к тому, что никакого телескопа у Черного не было, а была вот, подзорная труба. — Витольд Львович извлек золоченый цилиндр с зауженным основанием, явно морского назначения, и, подойдя к столу, положил перед его превосходительством. — Только очень трудно наблюдать за звездами из подзорной трубы, да еще днем. А вот за обер-полицмейстерством — не за всем, только за верхними этажами — смотреть можно запросто.

— Ну и зачем ему наблюдать за обер-полицмейстерством? Да где Черный, в конце концов?! — ударил по столу Александр Александрович.

— Ушел, через окно. Под обстрелом выбрался в переулок, потом на Краснокаменку, — нехотя отрапортовал Николай Соломонович. — Оглушил Селиверстова и убил Подберезкина. Думаю, и сам не избежал ранения.

У орчука создалось впечатление, будто это не Черный умертвил опытного филера, а только что полицмейстер своими словами вогнал острый кинжал глубоко в сердце его превосходительства. Александр Александрович, который от нетерпения даже привстал, пока слушал, тяжело плюхнулся обратно в кресло и закрыл лицо ладонями.

— Черный нас ждал, — вступился за своего компаньона по несчастью Меркулов. — Когда мы ворвались, он жег бумаги. Его явно кто-то предупредил.