Книга Имперский сыщик. Дело о тайном культе, страница 102 – Дмитрий Билик

— Кто его мог предупредить? — нахмурился его превосходительство.

— Господин Меркулов довольно непрозрачно дал понять, что некто из полицмейстерства сотрудничает с Черным — подзорная труба, крыша, вид на наше ведомство, — холодно процедил Константин Никифорович.

— В моем учреждении с преступниками не якшаются! — чуть ли не прорычал Александр Александрович.

— Извините, что опоздал, господа, отлучался по крайне неотложному делу, — блеснул в дверях оправой очков румяный полицмейстер. — Что я пропустил?

— Витольд Львович считает, что у нас завелся предатель, сотрудничающий с Черным, — не меняя недоброго выражения лица, пояснил Константин Никифорович.

— Не исключаю такой возможности, — согласился Петр Андреевич. — Не говорю, что он сейчас именно в этой комнате, но изменник может иметься.

— До сих пор не верю, — уперся обер-полицмейстер. — Но даже если так… Как же нам вычислить этого искариота?

Александр Александрович обращался явно к титулярному советнику, так что ему и пришлось держать ответ:

— Не представляю пока. Важно не упустить теперь Черного. Необходимо оцепить вокзалы и перекрыть все выезды из города.

— Ох, сколько потребуется на это выделить сил… Прежде побеседовать бы с великим князем. — Александр Александрович спал с лица. — С другой стороны, действительно нельзя упускать Черного. Хоть он, возможно, и ранен, да опасен. Ладно, а ты, Витольд Львович, куда сейчас?

— К профессору Галахову. В университете сегодня выходной, так что к нему на дом. Надеюсь, он поможет пролить свет…

— Галахов? Ну ничего себе, уж думал, преставился старик давно, прости господи. Он ведь уезжал надолго из Славии. Сильно сдал после смерти сына. Ну раз надо, так ступай. Ты, Николай Соломонович, ответственный за вокзалы и выезды. Про эллинги и аэродромы не забудь, чтобы не проскользнула мимо ни одна живая душа. На тебе, Петр Андреевич, бумажная волокита, ты в этом деле человек терпеливый. Ну а ты, Константин Никифорович, — со мной. Давай, голубчик, готовь экипаж, а я пока в уборную отлучусь. Стар стал совсем, пузырь, прошу прощения за подробности, ни к черту. Ночью по пять раз встаю. Ну, чего стоите, время не ждет.

Уже на улице, когда Меркулов ловил пролетку, орчук решил полюбопытствовать, чего же такого интересного может сказать Галахов.

— Позже узнаешь. Но сейчас мы не к Виталию Арсентьевичу. Сначала заедем к Аристову, я хотел у него спросить кое-что.

— Отчего же тогда не сообщили его превосходительству как есть?

— Ну сам посуди, Мих, — загадочно бросил Меркулов, усаживаясь в экипаж и называя извозчику адрес.

— Так вы думаете, что в кабинете был тот искариот? Один из полицмейстеров?

— Видишь, уже можешь сводить одно к другому.

— Господин, только у меня к вам будет одна просьба, — неожиданно перевел тему орчук.

— Говори.

— Давайте хоть перехватим что поесть, ажно кишка кишке бьет по башке, мочи никакой нет.

— Ладно. Любезный, будь добр, через Людские ряды!

Людскими рядами, а в бытность государя Павла — Битыми, называли торговые ряды близ кремля. Ранее здесь продавали битую птицу, потом — охотных зверей, а после — и всякую всячину. Вскорости из-за неблагозвучия Битые ряды превратились в Охочие, но в народе их прозвали попросту Людскими, ибо прочим сюда ход был заказан. Помимо разнообразных товаров, полезных и не очень (поговаривали, что на Людских рядах можно приобрести практически все), торговали здесь и едой вразнос. Сему обстоятельству Мих был сейчас чрезвычайно рад.