Книга Имперский сыщик. Дело о тайном культе, страница 104 – Дмитрий Билик

С другой — тревожно. Ведь быть женатым на работе нехорошо, нужно и житейскими пустяками заниматься. Иначе сгоришь без остатка, и даже спасибо не скажут.

Меж тем, каждый в своих раздумьях, добрались они до «плохого квартала», где обитал Аристов. Снова орчук подивился выбору места проживания: близ Сигаревского рынка, или попросту Сигаревки, редкий человек захочет селиться.

За последний год в Моршан прибыло немало люду. Многие думали, что в столице можно заработать больше денег, чем на земле. Потому шли сюда, на Сигаревку, где и происходил наем.

Мих ко всему этому относился с сомнением. Искусный кузнец или плотник с золотыми руками не останется без куска хлеба, но чего ожидать тому, кто всю жизнь провел у сохи и не умеет ничего другого? Ладно, у орчука была необыкновенная силища, потому редко сидел без дела. А эти?

Многие здесь были без работы. И что им оставалось? Либо приноровиться как-то, чтобы задержаться в городе, либо возвращаться несолоно хлебавши. Вот и появлялись воры, грабители, лиходеи.

И все они — здесь, точнее, чуть дальше, в двух кварталах, в бесконечном лабиринте коридоров и переходов, на скошенных и потрескавшихся лестницах, у насаженных друг на друга ночлежках всех мастей. Сигаревка — она и есть Сигаревка, другого слова не надо. Сюда и полицейские не рискуют лишний раз нос совать. И вот тут, пусть и на большой улице, жил если не самый первый, то точно не последний человек в Славии. Странно.

Встретил их лично Павел Мстиславович, только весьма презабавным способом. Сам выскользнул наружу и плотно затворил за собой дверь.

— Приветствую, Витольд Львович, — слегка растерявшись, пробормотал Аристов.

— Добрый день, Павел Мстиславович, — улыбнулся Меркулов. — У меня к вам разговор.

— Если только короткий. Мне надо кое-куда ехать. — Аристов покосился на дверь.

— Это не займет много времени. Вы много знаете о господах полицмейстерах. Скажите, может, кто из них в последнее время нуждался в деньгах? К примеру, серьезно проигрался в карты?

— Не могу знать столь интимных подробностей. В карты играет и проигрывается всякий, тем более по вашему ведомству. Ни для кого не секрет: в обер-полицмейстерстве все любят за зеленым сукном посидеть — от коллежских секретарей до его превосходительства. Кто в Славии не охоч до игры? Бывало, и сам баловался, грешным делом. Это все, Витольд Львович?

Орчук и сам занервничал от нетерпения Аристова. Посмотрел на руку дворянина и обомлел: кожа раскраснелась, точно ее ошпарили кипятком.

— А не подскажете, кто мог бы поспособствовать моему интересу? Я еще не заимел нужных знакомств, не хотелось бы по таким мелочам беспокоить руководство.

— Конечно. — Павел Мстиславович вдруг улыбнулся, вновь став похожим на себя, вытащил из внутреннего кармана визитницу, немного покопался в ней и протянул светлый прямоугольник. — Его зовут Большов. Передайте, что от меня.

— Большов — это фамилия, — принял визитку Меркулов. — Как имя-отчество?

— Большов — это все. Человек с такими деньгами может обходиться без имени и отчества. Его знает каждый ростовщик и крупный игрок. Только учтите, Витольд Львович, что титулы для него — пыль. Поэтому осторожнее…

— Отец, опоздаем! — Из двери высунулась рыжая голова юнца, в котором Мих узнал того самого, что устроил скандал у великого князя.