Книга Когда родилась луна, страница 224 – Сара А. Паркер

В животе взлетает стая… чего-то. Чего-то совсем не важного.

Каана здесь нет. Он в другом месте.

Почему ноги не двигаются вперед?

— Ты в порядке? Не думал, что ты из тех, кто колеблется.

Я ищу острую сторону себя, чтобы бросить что-нибудь язвительное в ответ, но нахожу только гладкие и округлые.

Мягкие и пушистые.

Сглатываю, по-прежнему глядя на треугольный проем, ведущий к вихрю сумеречного движения.

Нет, не думаю, что со мной все в порядке.

— Я в порядке, – лгу я, затем выпрямляю спину, заставляю ноги шагнуть вперед и проскальзываю внутрь, позволяя темноте поглотить меня.

Пушистый снег похрустывает при каждом шаге. Туман клубится у ног.

Я попала в другой мир: небо – черный бархат с жемчужными лунами, испещренный лентами авроры, которые заливают мрачное пространство серебристым светом. К лунам тянутся шестиугольные ледяные столбы, и каждый из них так велик, что мог бы поддерживать гнездо мунплюма.

Словно стоишь в настоящем Незерине, только без смертельного холода. И без угрозы быть убитой самкой мунплюма, защищающей свою кладку от воров, которые рискнут взобраться на один из этих неприступных столбов, чтобы похитить яйцо.

Воздух кажется пустым, если не считать стука барабанов и нежной мелодии арфы: словно кто-то призвал Клод посидеть в леденящей душу неподвижности под этим куполом. В моей груди гнездится пустота. Невидимый груз, форму которого я не могу уловить.

Как и его источник.

Стряхнув с себя оцепенение, я присоединяюсь к водовороту фейри в масках, подчиняющихся плавной неземной мелодии, словно впавших в некий транс.

Я прочищаю горло и беру хрустальный бокал с подноса официанта, проходящего мимо.

— Как это называется? – спрашиваю я, жестом указывая на лазурную жидкость, растекающуюся молочным туманом по краям бокала.

— Дыхание мунплюма, – говорит официант. Его губы синие от холода, между бровей появляется складка, когда он рассматривает мой скудный наряд. – У входа лежат меховые шали…

— Я в порядке.– В полном порядке. – Спасибо!

Я иду дальше, поднося к губам покрытый инеем край бокала. Делаю глоток, наполняя рот кислой сладостью, бодрящей и такой холодной, что она становится ледяным бальзамом для моего языка, горла и живота.

Толпа на мгновение расступается, и я нахожу взглядом пустое пространство между двумя высокими столбами.

Сердце начинает биться учащенно, я замираю, крутя на пальце железное кольцо…

Уверена, что там есть то, что я должна увидеть. Если не пойду и не выясню это немедленно, случится что-то плохое.

Не знаю, что именно. Но это кажется важным.

— Все в порядке?

Определенно нет.

Так и подмывает спросить, знает ли Пирок, откуда взялся мунплюм, которого я якобы очаровала в своем предыдущем… существовании: разграбила ли я гнездо ради яйца или, может быть, унаследовала зверя, которого до меня очаровал кто-то другой.

Спросить, бывала ли я здесь раньше.

— Конечно, – говорю я, через плечо одаривая его улыбкой, которая исчезает в тот момент, когда я снова устремляю взгляд вперед и продираюсь сквозь толпу.

— Куда мы идем? – кричит Пирок, пока я лавирую между телами, затянутыми в толстые слои кожи и меха, между столами и табуретами, продвигаясь к самому высокому скоплению колонн в центре торжества.

— Не знаю, – бормочу я. Отхлебнув еще своего напитка, задерживаю холодок во рту до тех пор, пока язык не начинает мерзнуть, и только потом проглатываю.