Книга Когда родилась луна, страница 222 – Сара А. Паркер

— Приятно видеть, что хьюлинг не высосал твой мозг через ноздри.

— Шокирует, я знаю. – Я останавливаюсь перед стеной и ставлю туфли на землю, чтобы поправить ткань на груди и убедиться, что все на месте.

— Кто сделал надписи на стене?

— Вейя. – Я замираю и поднимаю брови. – Каан перестал бывать там после того, как ты ушла, – говорит Пирок, пожимая плечами. – Она знала, что он будет сожалеть, если это место придет в полный упадок.

— О,– выдыхаю я, с быстротой молнии пряча эту болезненную информацию в свое ледяное озеро.– Так ты знал меня… раньше?

— Немного. Это было так давно…

— Мало что помнишь?

— Совсем наоборот, – возражает он, подмигивая мне. – Моя память – самое острое оружие в моем скудном арсенале.

Ну конечно.

— Рада за тебя.

Моя, как выяснилось, совсем дерьмовая. Не то чтобы я жаловалась.

Пирок подбрасывает в воздух маленькую красную штучку, ловит ее ртом и с хрустом разгрызает.

— Хочешь что-нибудь узнать? – спрашивает он с такой надеждой в голосе, что я зажмуриваюсь, прежде чем она успевает забраться вверх по моей ноге и ущипнуть меня.

— Творцы, нет. Мне просто любопытно. – Знание – сила и все такое. Когда я сотру Каана из своей памяти, мне нужно будет оборвать все связи с прошлым.

С Эллюин.

Теперь это касается и Пирока. Наверное, это хорошо, потому что он начинает мне нравиться.

Он прочищает горло и затягивает шнурок на мешочке с угощением, словно у него внезапно пропал аппетит.

— Что ж, – говорит он, покручивая пальцем, и в его тоне появляется тяжесть, которой раньше не было, – давай посмотрим на тебя.

Я поворачиваюсь; мои волосы заплетены в косу, которая начинается на макушке и касается голой кожи на пояснице, и скреплены брошкой, снятой с платья. Одна полоска ткани прикрывает грудь, другая туго обтягивает бедра, книзу рассыпаясь серебристыми нитями.

Никогда еще я не надевала ничего столь роскошного.

Подчеркивающего мои формы.

Сексуального.

Больше всего мне нравятся два треугольника из блестящего прозрачного материала, закрепленные на плечах и развевающиеся при каждом движении. Как крылья. Хотя мальмер Каана я оставила в жилище.

Там безопаснее.

— Было трудно закрепить заднюю часть, но вроде получилось, – говорю я, оглядываясь через плечо.

— Выглядит как надо. – Пирок убирает мешочек в карман, снова пробегая взглядом по моему платью. – Хотя, похоже, от платья осталась половина…

— Да, – фыркаю я, подхватывая туфли, прежде чем перекинуть ногу через стену. Жарко, а я уже привыкла ходить голой – хотя и не говорю об этом.

Вся эта ткань показалась мне ненужной, поэтому я убрала несколько лоскутков тут и там. Скрестила еще пару. Кое-где завязала узлы.

Выпустила на волю свою внутреннюю хитрую сучку и позволила ей сиять.

Пирок усмехается, качая головой.

— Пойдем, – говорит он, направляясь в сторону города. – Мы пропустим все самое интересное.

Эспланада – буйство красок и веселья.

Мы пробираемся через толпу нарядно одетых фейри, вокруг снуют дети в масках, сжимая в руках палки с прикрепленными к ним длинными серебряными лентами, которые крутятся и мелькают в воздухе. Они ревут, как драконы, гоняются друг за другом. Ловят друг друга.

Падают, смеясь, кучами из лент, перьев и самодельных крыльев.

Их лица закрывают изящные маски.

Они сделаны из самых разных материалов: перьев молтенмау, чешуи саберсайтов… Некоторые – из листов меди с вмятинами от инструментов, которыми им придавали форму, другие – из перламутра, который обрамляет щеки, словно элегантные мунплюмы.