Книга Когда родилась луна, страница 179 – Сара А. Паркер

Мусат отскакивает, как гребаная стрела.

Вздохнув, я швыряю камень на стол и начинаю искать мусат под звуки глубокого утробного смеха Пирока.

Засранец.

— Рада, что хоть кто-то находит это забавным. – Я повторяю все сначала, стараясь выровнять наручник так, чтобы стержень был расположен вертикально.

Все еще смеясь, Пирок вытирает слезу в уголке глаза.

— Тридцать семь.

— Заткнись.

Чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом, я обвожу взглядом помещение, чтобы проверить, не получает ли кто-нибудь еще удовольствие от моего бездонного источника разочарования.

Уютное куполообразное здание состоит из трех уровней, внешний периметр которых разделен на шикарные кожаные кабинки – одну из них мы сейчас занимаем – с восхитительным видом на Лофф, который я хотела бы оценить в полной мере.

Освободившись от оков.

В центре зала возвышается круглая барная стойка, окруженная табуретами, на которых в основном сидят беседующие посетители, перекусывающие мясом на шампурах и потягивающие мутную жидкость из высоких бокалов или медовуху из кружек. Наблюдая за ними, я замечаю двух мужчин, которые смотрят в мою сторону, изучая мой наручник, и шепчутся друг с другом.

Помахав закованной рукой, я демонстративно им улыбаюсь, но улыбка тут же исчезает с моего лица, как только я возвращаюсь к своей задаче.

Эсси в мгновение ока избавилась бы от него.

— Вран задел за живое? – спрашивает Пирок, и я встречаю его взгляд. Он пожимает плечами. – Твое настроение резко упало.

Такой вежливый способ сказать, что я веду себя как стерва.

— Да, – бормочу я, снова пытаясь выровнять манжету. Думаю, я заплачу какому-нибудь бродяге, чтобы он забрал то, что я заказала, и мне больше не придется сталкиваться с чтецом разума. В последнее время все проявляют слишком большой интерес к моей жизни: прошлой, настоящей и будущей.

Меня тошнит от этого.

Холу то. Потомство это. Позволь мне заглянуть в твой разум и помочь раскопать твои прошлые обиды…

Нет, пожалуйста, спасибо.

— Я слышал, вы с Вейей не поладили, – говорит Пирок, затем берет орешек в медовой глазури из одной из трех терракотовых мисок с закусками, которые он заказал вместе с первой порцией медовухи, и подбрасывает в воздух. Ловит его ртом.

— Я была голодна, – говорю я, снова устанавливая мусат на стержень и пытаясь разжать пальцы так, чтобы он не упал. – Она ела фрукт у меня на глазах.

— А-а-а…

Я убираю руку, медленно…

Медленно…

— Думаю, она бы тебе понравилась, если бы ты узнала ее получше.

— Придется поверить тебе на слово, – отвечаю я, не утруждая себя напоминанием о том, что не собираюсь оставаться здесь достаточно долго, чтобы это выяснить. Приятный город, счастливые жители. Я признаю, что ошибалась. Но я по-прежнему испытываю страстное желание ударить Рекка Жароса в грудь и вырвать его сердце, и это желание зудит в моих костях, как рой морозных мух.

Я беру камень, поднимаю его, а затем резко опускаю. Мусат укатывается по столу под звук моих грязных ругательств, а Пирок хихикает, напрашиваясь на преждевременную смерть.

— Может, поможешь? – рычу я, размахивая закованной в наручник рукой, а другой ловя мусат.

Покачав головой, он поднимает свою кружку и осушает ее до дна.

— Эта штука на тебе не просто так, я уверен, – говорит он, вытирая губы тыльной стороной загорелой руки.