Книга Когда родилась луна, страница 178 – Сара А. Паркер

— Благодарю вас, добрый господин. За то, что приняли мой подсвечник в качестве оплаты.

Повисает молчание, прежде чем он опускает голову так низко, что это можно принять за поклон.

— Это было для меня величайшей честью, Рейв.

Прижимая к груди кожаную сумку, я поворачиваюсь и направляюсь к двери, чувствуя себя так, словно кислую болотную ягоду только что раздавили по всему мозгу и втерли в извилины. Очень глубоко.

Может, этот дей и начался прекрасно, но он стремительно теряет свой блеск.

Сегодня ко мне пришла женщина с такими же пылающими глазами, как у мужчины, посетившего меня прошлым сном. Такая же привлекательная, с густыми вьющимися волосами и веснушками на носу и щеках. Она держала в руках миску с едой, которую отважилась поставить рядом со свернутым хвостом Слатры.

Я взглянула на нее и снова заснула, но через некоторое время меня разбудил красивый, покрытый шрамами мужчина, заключивший меня в свои объятия.

Я билась и кричала, но Слатра ничего не делала. Ничего! Даже не зарычала.

Мужчина прижал меня к своей груди, его руки были такими сильными, что я поняла: бороться бесполезно. Да и утомительно. У меня осталось так мало сил, а бороться было не за что.

Он понес меня вверх по лестнице в Имперскую Цитадель. Он опустил меня, полностью одетую, в ванну с теплой пузырящейся водой, а затем выбежал из комнаты, оставив меня наедине с женщиной, которая, как я полагаю, была его родственницей.

Она раздела меня, и у меня не хватило духу остановить ее, но я попыталась прикрыться, когда она обнажила мою грудь. Она убрала мои руки и обмыла меня, рассказав, что там, где она воспитывалась, тела не считаются чем-то таким, чего стоит стесняться, независимо от их формы или размера. К плоти не относятся как к какой-то великой тайне, а груди почитают за то, что они питают потомство клана.

Она представилась Вейей Вейгор и извинилась за поведение своего брата, разговаривая со мной так, словно я ей отвечала.

Мне стало интересно, о каком брате она говорит. Не думаю, что когда-нибудь смогу принять извинения за то, что Тирот Вейгор с такой готовностью отнял у меня.

Мое королевство.

Мою независимость.

Она говорила о многих вещах и задавала множество вопросов, а я смотрела на стену и думала, не так ли чувствовал себя Хейден все те фазы, когда молчал. Как будто во всем этом не было никакого смысла. Но потом она перестала мыть мое тело, убрала волосы с лица, сказала, что преподает рукопашный бой в Академии Дрока, и спросила, не хочу ли я взять несколько уроков.

Эти слова что-то пробудили во мне, и я почувствовала себя более живой, чем когда-либо за долгое время, словно в моей груди только что взошла аврора.

Я сказала ей «да», я хочу, будь я проклята, поучиться боевому искусству.

Ее улыбка была ослепительной.

Пирок наблюдает за происходящим со своего места напротив меня, откинувшись на спинку стула и сцепив руки за головой с неизменной ухмылкой на лице, которая мне определенно не нравится.

Я вставляю мусат в выемку на стержне, удерживающем наручник.

— Сейчас все получится, – бормочу я, сосредоточенно отодвигая вторую руку в сторону…

— Думаешь?

— Нутром чую.

Я хватаю камень, который нашла на берегу Лоффа, поднимаю его, считаю до трех, затем резко опускаю вниз.