Книга Когда родилась луна, страница 169 – Сара А. Паркер

Должно быть, мое тело перешло в режим голодания, ограничивая приток крови ко всем важным частям тела.

Проклятье, мне нужна еда. И вода.

Она бежит обратно по коридору, ее глаза горят, как угли. Бросив на пол сердцевину фрукта, она бьет себя по груди и кричит:

— Я – Вейя! Вейя! Ты меня помнишь?

Мои глаза чуть не вылезают на лоб.

Только не это.

— Нет. Просто случайно ляпнула. Я никогда раньше тебя не видела, – бормочу я и захлопываю дверь перед ее носом, задвигая засов. – Давай поболтаем снова, когда ты научишься делиться.

Раздается звук удара ее ботинка о дерево, после чего она кричит во всю мощь своих легких:

— Я с этим разберусь! Ты слышишь меня? Я все выясню!

Чокнутая.

— Несомненно, выяснишь, – бормочу я. – Осторожно, не переутоми свой мозг.

Единственный ответ – звук ее шагов, удаляющихся по коридору.

Прочь.

Я вздыхаю, бросаю подсвечник на тюфяк и подхожу к деревянным ставням, открываю их и почти слепну при этом. Я поднимаю вторую руку, чтобы защититься от яростного потока света и тепла, и глаза расширяются, когда, наконец, привыкают к яркому сиянию.

— Ух ты! – шепчу я, хватаясь за грубую деревянную ручку двери передо мной и распахивая ее. Я выхожу на небольшой каменный балкон, с которого открывается вид на поселение, раскинувшееся в широком заливе, который простирается до туманного горизонта, а его границы размыты волнами зноя. Жаль, ведь что-то в западной точке вызывает у меня интерес. Мне хочется отодвинуть слои искажений и посмотреть, что скрывается за ними.

Я смотрю прямо на раскинувшийся внизу город.

Отсюда, с высоты, здания выглядят как нагромождение валунов ржавого цвета, некоторые вымощены мозаикой, у других круглые окна, сверкающие на солнце. Светло-голубое небо усеяно сумрачными лунами саберсайтов и несколькими разноцветными лунами молтенмау, отражающимися в шелковистой бирюзовой воде, уходящей в бесконечность, и палящее солнце висит прямо над всем этим, обдавая все вокруг жаром.

Я набираю полную грудь воздуха и качаю головой…

Похоже, я добралась до Домма.

Порывшись в плетеных корзинах, я нахожу пару черных сапог до колена с толстой подошвой и шнуровкой спереди. Натянув их, я обнаруживаю, что они мне впору, и тут же влюбляюсь в них.

Идеально подходят для того, чтобы прятать клинки и передвигаться бесшумно.

Из другой корзины я достаю сверток черной ткани, разворачиваю его и понимаю, что на самом деле это плащ с капюшоном.

— Ха! – Говорю я, накидываю его и осматриваю себя в зеркале, поворачиваясь то влево, то вправо.

Это.

Просто.

Восхитительно.

Под ним все еще видна моя шелковистая сорочка, создающая эффект многослойности, и при этом плащ служит моей собственной тенью, не ограничивающей приток воздуха к телу.

Я восхищаюсь длиной до пола и расклешенными рукавами, которые опускаются почти до кончиков моих вытянутых пальцев. Удобная длина, чтобы скрыть манжет и не выглядеть сбежавшей из тюрьмы преступницей, блуждая по городу в поисках «Изогнутого пера».

В той же корзине я нахожу штаны, которые кажутся слишком маленькими, но я выдергиваю черный ремень и затягиваю его вокруг талии, убедившись, что он подходит, если застегнуть на последнюю дырочку.

Я натягиваю капюшон, снова смотрю на свое отражение и улыбаюсь.

Идеально.

Схватив подсвечник, я выбегаю из комнаты в коридор, который приводит меня в гостиную с куполообразным потолком. Я хмуро смотрю на него: его украшает мозаичный саберсайт, который, кажется, вот-вот обдаст пламенем.