Книга Когда родилась луна, страница 168 – Сара А. Паркер

— Где он?

Она глотает и отрезает еще.

— Наверное, его лечат. Он изрядно поранился, пытаясь спасти тебя от жизни на спине, с надутыми молоком сиськами и животом, набитым детенышем какого-то урода.

Моя вторая бровь поднимается.

— Дай-ка угадаю, – продолжает она, протыкает кончиком клинка светлую дольку и прислоняется бедром к двери, разглядывая меня с ног до головы и размахивая оружием, словно указкой. – Он отвез тебя в причудливую хижину в горах, приготовил еду, а потом посмотрел на тебя так, будто любит больше жизни. И ты сбежала, упала в водопад и оказалась раздетой в толпе полуголых воинов?

Вся кровь отливает от моего лица.

— Откуда ты знаешь…

— Потому что я великолепна. А еще я преданная, но невыносимая, когда меня злят. – Она подносит лезвие ко рту и, схватив кусочек фрукта зубами, прожевывает его. – Я еще не решила, как вести себя с тобой.

К несчастью для нее, меня не беспокоит, нравлюсь ли я другим. Не говоря уже о том, что я так невероятно голодна, что могла бы съесть целую гору этих странных сочных фруктовых шариков, и, слушая, как она хрустит терпко пахнущей мякотью, я испытываю дикую зависть, которую изо всех сил пытаюсь укротить. Я никогда раньше не пробовала ничего подобного, но у меня уже полный рот слюны.

— Ты бы удивилась, узнав, как мало меня это беспокоит, – бормочу я, мучаясь от очередного хрустящего кусочка, который едва не заставляет меня прыгнуть через всю комнату и вырубить эту женщину, только чтобы украсть то, что еще осталось. – Если ты закончила ходить кругами, не стесняйся показать мне выход, чтобы я могла воспользоваться своей новообретенной свободой – больше не быть прикованной, связанной или прибитой.

Я взмахиваю рукой, но она просто смотрит на меня, склонив голову набок, и жует свой фрукт.

— Каана воспитывали, постоянно внушая ему, что он недостаточно хорош. Он никогда не признается в этом, но, по его мнению, он не заслуживает такой чести, чтобы это было на твоей шее, – говорит она, указывая клинком в направлении мальмера Каана.

Не думаю, что она понимает: отчаянные времена и все такое.

Он, наверное, с нетерпением ждет, когда получит его обратно.

С язвительной улыбкой она говорит:

— Еще раз сломаешь его, и я сломаю тебя.

Она отталкивается от двери и широко распахивает ее, медленно удаляясь по коридору, пока ее последние слова впиваются в мой мозг и грызут его.

— Что значит – еще раз? – рычу я, направляясь к двери, все еще сжимая в руках подсвечник.

Она продолжает идти, как раз заворачивая за угол в конце коридора, когда какое-то слово бесконтрольно врывается в мое горло: мои губы выдавливают звук, как будто только благодаря мышечной памяти.

— Вейя!

Она останавливается, поворачивает голову – медленно.

Аккуратно.

Ее широко раскрытые глаза впиваются в меня, словно соль в незаживающую рану, которая находится не на моем теле, а внутри. На участке берега моего ледяного внутреннего озера, которое уже не такое глубокое, как раньше. Оно опустилось на фут, оставив кольцо из черных камней болезненно обнаженным.

Может, мне мерещится? Может, так было всегда?

— Как ты меня только что назвала?

Нахмурившись, я потираю голову, гадая, с кем я ее путаю. С кем-то, несомненно. Знаю ли я Вейю? Должна.

— Никак. Я не знаю. Уходи, у меня от тебя голова болит.