Книга Баллада о нефритовой кости. Книга 4, страница 42 – Цан Юэ

Император Бэй Мянь неподвижно лежал на кровати, тяжело дыша. В последние дни его самочувствие ухудшилось, словно какая-то невидимая сила высасывала из него жизнь. Любое движение давалось с невероятным трудом.

— Не шевелись.– Ши Ин склонился над больным, прижимая ладонь к точке Тань-Чжун^[5]. Каждый раз, продлевая жизнь своему отцу, он тратил колоссальное количество духовной силы.

— Ведающий Судьбами… отправился на север, – прошептал умирающий, как только ему стало немного лучше. – Кха-кха… во дворец… князя Цин.

— Я знаю, – спокойно кивнул Ши Ин. – Он приходил ко мне, чтобы попрощаться.

— Этот стервец… так своенравен, – пробормотал император Бэй Мянь. – Он уже стар… кха-кха… никого не слушает. Просто ушел без колебаний. Я сказал ему взять с собой людей… кха-кха… но он даже слушать меня не стал.

— Ведающий Судьбами пошел на этот риск ради будущего всего Кунсана. Я верю, что с его уровнем совершенствования он справится со всеми трудностями, – спокойно произнес Ши Ин. – Вы очень больны, вам не следует волноваться.

Однако в его голосе не было ни капли теплоты или участия, как будто забота об отце – это вынужденная обязанность.

Император Бэй Мянь надолго затих, а затем вдруг произнес:

— Почему… ты выбрал Сюэин?

Пальцы Ши Ина, лежащие на коленях, чуть дрогнули, но голос был по-прежнему спокоен:

— Вы не говорили, что княжну Сюэин выбирать нельзя, ведь так?

— Так, – кивнул император Бэй Мянь. – Но зачем ты это сделал? Пусть наложница Цин погубила твою мать, но теперь… кха-кха… ты уже отомстил. Почему… почему действуешь так импульсивно? Почему хочешь взять женщину, которую так сильно любил Ши Юй?

— Вам не кажется, что вы меня недооцениваете? – едва заметно нахмурился Ши Ин. – У меня были свои причины так поступить, я тщательно все обдумал. И это не вопрос эмоций.

Император Бэй Мянь нахмурился.

— И какова же причина?

— Я не готов сказать об этом сейчас.

Император Бэй Мянь надолго замолчал, затуманенным взором глядя на своего старшего сына. Прошло более двадцати лет, и мальчик, совершенствующийся в затворничестве на горе Цзюи, превратился в сурового и решительного молодого мужчину. Сейчас он сидел во внутренних покоях дворца, освещенный мерцающим светом свечей, в одеждах наследного принца, – прекрасный и величественный, словно небожитель. Но в его глазах были лед и пустота, словно ни один лучик света не смел в них отразиться.

Император Бэй Мянь долго и неотрывно смотрел на сына, а затем вздохнул и произнес:

— Значит… кха-кха… ты уже отдал княжне Сюэин Нефритовую Кость?

— Нефритовую Кость? – вздрогнул Ши Ин. – Нет, вчера я отдал ей нефритовую подвеску.

Император Бэй Мянь нахмурился.

— А Нефритовая Кость?

— Она у меня. – Ши Ин достал из рукава сверкающую нефритовую шпильку и передал отцу.

Император Бэй Мянь смотрел на древнюю вещицу, сияющую в свете лампы, и что-то в его взгляде изменилось.

— Нефритовая Кость… заколка, которую император Кунсана дарит императрице в знак помолвки… кха-кха… Раз уж ты выбрал невесту, почему подарил только нефритовую подвеску, но не Нефритовую Кость?

— Нет такого закона, что в императорской семье Кунсана обязательно нужно использовать Нефритовую Кость в качестве сговорных даров.

— Кха-кха… на каждом шагу нарушаешь правила, лишь бы мне наперекор. – В затуманенном взоре императора Бэй Мяня мелькнул отблеск понимания. – Ин… мне кажется… ты все же действуешь импульсивно. Это на всю жизнь… ты должен хорошо все обдумать.