Книга Ледяное сердце эриды. Зарождение легенды, страница 84 – Цитианка

— Я выполню. Только скажи, и я сделаю это.

Его пальцы переплетаются с моими крепче, и я чувствую, как его тепло просачивается в меня, разгоняя холод страха, но внутри все равно буря.

Как сказать ему о Сарене? Он думает, что я просто попрошу о чем-то простом, о книге например, а я вот-вот упомяну другого мужчину, того, кто обещал мне свободу, море, жизнь за этими стенами. Боюсь, что Адарис разожмет руку, оттолкнет меня, и эта близость, которую я только начала чувствовать от него, рассыплется, как песок. Но если не скажу сейчас, то когда?

Он смотрит выжидающе, и я вижу, как его брови чуть хмурятся от нетерпения, а пальцы на моей ладони сжимаются, будто подгоняя. Вдыхаю глубже, собирая слова в кулак, и наконец выдыхаю их.

— Ты… ты можешь разузнать об одном эриде? Для меня. Это важно. Его зовут Сарен. Он усмиритель, служил в казармах Ордонанса, но его отправили на границу, в Арвалис. Говорили о бунте там, о солдатах, которые примкнули к мятежникам. Я… я давно не знаю ничего о нем.

Произношу это быстро, слова вылетают одно за другим, как будто если замедлюсь, то потеряю смелость, и все время слежу за его реакцией. Уже думаю, что он сейчас просто отшвырнет меня с такими просьбами, отвернется и скажет, что я не стою его времени, но его взгляд опускается на наши переплетенные пальцы, потом поднимается ко мне, и я вижу, как морщинка между бровями углубляется, а губы сжимаются в тонкую линию.

— Бунта в Арвалисе нет, Элария, — произносит он наконец, с ноткой удивления, которое прорывается сквозь его обычную уверенность. Он моргает, будто сам не верит тому, что говорит. — Нет бунта. Не было. Я бы знал. Граница спокойна уже месяцы. Никаких мятежей, никаких солдат, примкнувших к бунтовщикам.

Пол уходит из-под ног. Мир качается, как на той башне, когда парапет крошился за спиной, и я хватаюсь за его руку, чтобы не упасть, хотя стою на твердом полу. Сарен… Он ушел по ложному приказу. Кто-то отправил его туда нарочно, зная, что бунта нет. Чтобы убрать? Виель, которую он хранил под замком, море, которое он обещал показать… Все это… и он, возможно, уже… нет, нет, не думать об этом. Не надо…

— Ты уверен? — шепчу я, голос срывается, рука моя невольно сжимается на его рубахе, пальцы впиваются в ткань. — Точно уверен? Сарен… он не мог мне соврать. Он сказал, что бунт, что усмирителей вызывают срочно, на подавление. Если бунта нет… значит, кто-то вызвал эридов-усмирителей специально. Для чего? Кому это надо?

— Узнаю. Для тебя — узнаю. Кто отдал приказ, кто солгал о бунте, и куда именно отправили твоего… Сарена.

— А как же Дояна и Хелмар? — добавляю я. — Они будут следить за мной. За тобой. Они сказали… сказали, что если я стану проблемой, если передам тебе что-то важное…

— Они не тронут тебя, — отрезает Адарис. — Я поставлю у твоей двери Риана и предупрежу своих людей, чтобы следили за каждым их шагом.

Я смотрю на него, на эту твердость в глазах, которая раньше пугала, а теперь заставляет меня задуматься. Адарис единственный в этом замке, кто реально может помочь разобраться с Сареном, потому что у него есть связи, и если он правда выполнит обещание, то, может, это и есть тот настоящий Адарис, который прячется под слоями ярости, а не просто слова, чтобы меня удержать.