Книга Ледяное сердце эриды. Зарождение легенды, страница 81 – Цитианка

Адарис холодно смотрит на нее сверху вниз, дергает волосы сильнее, так, что она вскрикивает.

— Не хотела? — шипит он, рука его поднимается, хватает ее запястье, выворачивает резко, сустав хрустит, ее тело изгибается от боли. — Ты бросила камень в голову моей хладнице, резала ножом, хотела убить и говоришь «не хотела»? Проси прощения как следует!

Девушка рыдает громче, тело бьется в его хватке, слезы на лице, но она хрипит сквозь боль.

— Простите… пожалуйста… простите меня… я не хотела… отпустите… я больше не буду… клянусь… простите!

Адарис смотрит на нее секунду, глаза темнеют сильнее, рука на запястье сжимается, она визжит, тело корчится на полу.

— Кто приказал тебе? — требует он. — Кто подослал? Или ты сама решила поиграть в героиню? Говори, или я сломаю твою руку прямо сейчас, а потом вторую, и ты будешь ползать, умоляя о смерти.

Девушка отчаянно мотает головой, губы сжимаются в упрямую линию.

— Никто… никто не приказывал… Это я… вы все… проклятые…

Ее слова повисают в воздухе, и я чувствую, как в Адарисе вспыхивает что-то страшное — его имфирион взвивается вихрем, тьма в глазах становится бездонной. Я вижу, как его губы кривятся в зверином оскале, ярость переполняет его, и в этот миг он кажется готовым разорвать ее на части прямо здесь, не раздумывая. Сердце мое колотится — я обязана вмешаться, погасить этот гнев, сказать что-то, чтобы остановить. Я открываю рот, чтобы произнести его имя, но в этот момент глаза Адариса встречаются с моими и в них на миг что-то меняется. Все его тело напрягается, ярость в глазах сменяется растерянностью. Он моргает и резко отбрасывает девушку в сторону, словно она грязь, которую он случайно задел.

— Я не трону тебя сейчас, — произносит он тихо, — только потому что моя хладница здесь — она видит, и я не хочу пачкать ее глаза твоей кровью больше, чем уже есть. Но позже, в темнице, ты расскажешь мне все. Кто побудил тебя на это и для чего. Я вытяну из тебя каждое слово, каждый приказ, заставлю тебя говорить медленно, час за часом, пока не сломаешься и не выплюнешь правду.

Девушка поднимает голову, глаза ее полны ужаса, но она не отвечает — только дрожит еще сильнее, прижимая больную руку к груди.

— Риан! — кричит Адарис в дверь. — Отведи эту тварь обратно в темницу и свяжи покрепче.

Дверь распахивается мгновенно, внутрь входит капитан, он хватает девушку под локоть, рывком поднимая на ноги. Она не сопротивляется, лишь тихо хнычет, пока он волочит ее прочь, дверь закрывается за ними с тяжелым стуком, и в комнате повисает тишина, такая густая, что я слышу свое собственное дыхание.

Я смотрю на Адариса и пытаюсь уложить в голове то, что только что произошло. Не понимаю, что именно толкало его. Это была жажда власти, привычка ломать и подчинять, или желание наказать за боль, причиненную мне. Но в его эмоциях не было азарта, не было игры, не было удовольствия. Там была только злость, как злятся, когда что-то важное задевают слишком близко. Я не знаю, как относиться к такой форме его защиты. Во мне все путается, мысли цепляются друг за друга и не складываются в одно чувство. С одной стороны, это было грубо и страшно, слишком близко к той грани, за которой уже нет возврата. Я видела, как легко он мог перейти ее, и от этого по спине до сих пор идет холод.