Книга Кормилица-попаданка. Наследник королевского дракона, страница 87 – Диана Фурсова

Мивель сжался.

Вот оно, подумала Яссена. Простая, красивая, неправдивая ловушка. Если не пускаешь — значит, скрываешь. Если пускаешь — они входят, шумят, смотрят, трогают, задают вопросы, снова превращают комнату в зал совета, а ребёнка — в предмет доказательства.

Она посмотрела на Рейварда. Он мог приказать. Мог закрыть дверь совсем. Мог пустить только Рувену. Но это не решало главного: совет всё равно считал, что имеет право входить в жизнь Мивеля громче, чем сам Мивель.

Яссена шагнула к двери.

Не впереди Рейварда. Сбоку.

Достаточно, чтобы её увидели.

— Леди Кларн, — сказала она.

Рувена сразу повернулась к ней.

— Госпожа Лиргард.

Произнесла имя точно. Значит, знала. Значит, успела узнать до прихода.

— Вы хотите войти как свидетель? — спросила Яссена.

— Я уже сказала.

— Тогда начнём со свидетельства.

Каорель тихо усмехнулся.

— Опять записи?

— Нет, регент. Глаза.

Рувена чуть прищурилась.

— Поясните.

Яссена почувствовала, как усталость давит на плечи. Ночь была длинной, а впереди уже начиналось утро нового боя. Но сейчас ей нельзя было говорить красиво. Нельзя было просить: “Пожалейте его”. Совет не верил жалости. Нельзя было обвинять всех разом. Тогда Рувена закроется законом, а Каорель улыбнётся.

Нужно было сделать то, что Яссена умела: показать дом.

— Посмотрите через дверь, — сказала она. — Не на стену. Не на короля. Не на меня. На комнату наследника.

Рувена не ответила.

Но посмотрела.

Яссена продолжила:

— Видите низкий столик? Его вчера вернули из соседней комнаты, потому что ребёнку негде было держать вещи, которые можно взять без разрешения. Видите валик у двери? Его принёс страж Гарн, потому что из щели тянуло, а Мивель боялся порога. Видите подвязанные шторы? До этого в складке был вшит стеклянный глаз. Видите горшок с ростком? Он вырос, когда Мивель впервые назвал отца папой и был услышан. Видите его кровать? Он не спит в ней сейчас, потому что слишком долго просыпался там один, а у очага ему спокойнее. Видите книгу на столе? Её оставила мать, но от ребёнка её спрятали вместе с гнездовой кладовой. Видите стену? Её закрыли гобеленом, когда она начала отвечать маленькому Мивелю.

Она говорила не громко. Но каждое слово становилось вещью, которую можно было увидеть.

Рувена молчала.

Советники за её спиной уже смотрели иначе. Не все. Мужчина с длинным носом по-прежнему морщился, будто ему не нравилось, что вместо закона ему показывают детские предметы. Женщина с фиолетовой лентой, наоборот, не отрывала взгляда от низкого столика.

Каорель сказал:

— Трогательная экскурсия по детской комнате не отменяет вопроса о влиянии.

— Именно о влиянии я и говорю, — ответила Яссена. — Только не о моём.

Она повернулась к Мивелю.

— Мив, можно я скажу про шаги?

Он насторожился.

— Какие?

— Которые ты считаешь в коридорах.

Мальчик опустил глаза.

— Можно.

Яссена снова посмотрела на Рувену.

— Он считает шаги. На каждом седьмом сжимает руку. Перед поворотами замедляется. Не потому, что слаб. Потому что его собственный дом стал для него картой страха. В детской башне ему говорили, что полный огонь не положен. У окна была тень, а взрослые называли её выдумкой. Порог ждал, когда он захочет выйти. Стол, где отец услышал его, рассекли чёрным стежком. В книге доступа появилась запись, подставляющая меня ночной встречей у окна. Сегодня при проверке регент требовал от него крыла словами, от которых тень легла на печать слова. Это не жалость, леди Кларн. Это последовательность.