Книга Кормилица-попаданка. Наследник королевского дракона, страница 84 – Диана Фурсова

Каорель, подумала Яссена, захочет остановить именно это.

Не потому, что боится малого крыла. Малое крыло уже было. Он боится, что Мивель скажет своё слово у большого очага, где подменённая клятва может быть раскрыта перед дворцом.

Рейвард тоже понял.

— Завтра, — сказал он.

Мивель прижал Искру к себе.

— К большому очагу?

— Да.

— Мне туда было нельзя.

— Теперь можно.

— А если я испугаюсь?

Рейвард посмотрел на него.

— Тогда скажешь.

Печать слова вспыхнула слабым, но чистым светом.

Яссена почувствовала, как у неё защипало глаза от усталости и облегчения. Не победа. До победы далеко. Но дом наконец заговорил не только с ней. Его услышали Рейвард, Мивель, Эмма, Верена. Правда перестала быть внутренней картинкой в огне.

Она стала общим свидетельством.

И именно в этот миг за дверью раздались быстрые шаги.

Гарн резко сказал:

— Стойте. По приказу короля ярус закрыт.

Ответил не Каорель.

Голос был женский. Незнакомый Яссене, низкий, спокойный, уверенный.

— Передайте Его Величеству: Рувена Кларн из королевского совета требует немедленного допуска. Регент Каорель объявил, что наследник находится под влиянием подменной хранительницы, а король удерживает членов совета без законного основания.

Леди Верена выпрямилась.

— Рувена пришла сама?

Рейвард медленно закрыл книгу Маэлины.

Мивель посмотрел на отца.

— Это опять совет?

Яссена взяла со стола светлую ленту и положила рядом с Искрой.

— Похоже.

— Они будут громко?

— Возможно.

Мальчик подумал. Потом тихо, но вполне отчётливо сказал:

— Тогда пусть сначала спросят дом.

Очаг вспыхнул золотым светом.

А за закрытой дверью детской башни впервые за всё время ответил не Мивель, не Рейвард и не Яссена.

Ответил сам дворец.

Глубоко внизу, там, где ждал большой очаг, прокатился низкий гул — тёплый, древний, проснувшийся.

Словно королевское гнездо наконец расправило крылья под камнем.

Большой очаг ответил так низко, что дрогнули чашки на детском столике.

Не звякнули — именно дрогнули, будто где-то в глубине дворца каменное сердце сделало первый тяжёлый удар после долгого сна. Пламя в детской башне поднялось выше, но не метнулось к потолку. Оно стало широким, спокойным и золотым. На стене с семью печатями вспыхнула печать очага, а от неё вниз, к полу, протянулась тонкая светлая линия.

Мивель сидел у огня, укрытый покрывалом, с Искрой в руках. Он не испугался гула. Испугались взрослые.

Яссена увидела это сразу.

Эмма побледнела и прижала к себе край фартука. Леди Верена резко выпрямилась. Рейвард, только что закрывший книгу Маэлины, застыл у очага с тем выражением лица, которое появлялось у него, когда король и отец начинали спорить внутри одного человека. За дверью Гарн повторил приказ стоять, но теперь в его голосе прозвучало напряжение: там, снаружи, были не один посыльный и не испуганный слуга.

Там был совет.

— Они слышали? — прошептал Мивель.

— Думаю, да, — ответила Яссена.

— И теперь будут ещё громче?

Она не успела ответить. За дверью снова прозвучал женский голос — тот самый, низкий, собранный, привыкший говорить так, чтобы коридор сам становился залом заседаний:

— Ваше Величество, королевское гнездо отозвалось при свидетелях. Совет требует допуска немедленно.

Рувена Кларн.

Имя уже легло в комнату тяжёлым предметом. Яссена не знала эту женщину, но по тому, как напряглась Верена, поняла: Рувена не была мелкой прислужницей Каореля. Она пришла не кричать под дверью. Она пришла брать словами то, что нельзя взять силой.