Книга Измена. Уже не больно, страница 4 – Ксения Хиж

Если он уйдет сейчас, так и не поговорив со мной, то я весь вечер только и буду думать об этом несостоявшемся разговоре! — Подожди! — прошу его, но он не приклонен. — Посиди и подумай над своим поведением! Ушёл, вернусь утром! Диплом свой готовь, а не выдумывай ерунды! Уходит, хлопая дверью. Я выдыхаю, обхватывая руками лицо. Теперь еще и чувство вины тяжестью давит на плечи. Обиделся… Я, конечно, хороша! Чтобы наверняка закрыть этот гештальт, когда мне напихают в уши лапши и усмирят бдительность, порываюсь набрать матери, но та вдруг звонит сама. Удивленно хлопаю ресницами, смотря на экран телефона. Она звонит мне только по праздникам, и то не по всем. — Алло? — Здравствуй, дочь! Ну как ты? Давно не общались. — Щебечет. — Как успехи? К защите диплома готова? Про работу что? — Работу нашла, — говорю. — Привет. В крупную компанию обещают взять, через две недели стажировка начнется, не юристом, конечно, пока, но помощником директора. Я прошла собеседование и тесты, их устроило. — Супер! — звенит мамин голос. — Отлично! Начни пока так, а потом может свою фирму откроете. Сомнительно — денег у нас впритык на жизнь, а тут на бизнес. Но чем черт не шутит! — А ты что хотела? Как Вася работает? Он молодец? Закусываю губы, садясь на кровать. Беру в руки его скомканную рубашку. И нюхаю. Точнее принюхиваюсь как зверь. Вроде бы обычный мужской запах — парфюма и пота. Точно никаких женских духов. — Я по поводу земли. Ты не решила мне ее вернуть? Ах вот оно что! Когда бабушка еще была жива, она оформила на меня земельный участок в старом садоводстве. Решила, что ее единственная дочь, моя мать, не заслужила от нее подарков. Оформили и забыли. И матери не надо было. А недавно оказалось, что на месте старого СНТ возводят коттеджный поселок и участок этот теперь стоит в десять раз больше. — Нет, не надумала! Он мой. Мама смеется. — Мой, — поправляет. — Сначала дочь, потом внучка. Не дело меня пропускать. Бабушка больна была и не соображала, что делает. А у тебя как будто бы совести нет… Вспоминаю все ее загулы, пока я была маленькая. То, как они с отцом не скрывали, что я зря родилась. Он военный и хотел сына, а она вообще не хотела, по залету я. Игрушек не было, вещей тоже, круглый год в одной застиранной кофте. С шести лет готовила, гладила и мыла полы. Как домработница. Помню эти мозоли от отцовских рубашек и формы, которую стирала руками и потом утюжила. И как ругали если дома хоть крошка на полу. Потом они ссорились, обязательно с дракой и отец уходил в часть и мог там месяц жить, а мать снова гуляла, оставляя меня одну. Потом они мирились и все начиналось по кругу. Зато, когда в мои двенадцать лет родился мой брат, они сияли от счастья. Сын — гордость отца и радость матери. «Я родила его осознано. По любви. Для счастья». — Не отдам, — выговариваю и хочу отключиться, но она замечает: — Я твоего Василия к себе взяла, пожалела вас, молодую семью. Ох, да ладно, Бог тебе судья. Она отключается. А мне так скверно, что выпить хочется. И завыть. Я узнаю правду. Вы меня не обманете!

Вася приехал так поздно, что я не дождалась и уснула. Ложится рядом в нагретую постель, и я сонно обнимаю его, вдыхая аромат его кожи. И распахиваю глаза. От его голой спины пахнет сладким гелем для душа, или мылом, или что это? Какая-то парфюмерная отдушка, напоминающая клубнику. Принюхиваюсь. У нас дома такого точно нет. И на дезодорант или парфюм не очень похоже. Прикасаюсь к его плечу рукой и невзначай провожу пальцами по его волосам. — Вась? Повернись ко мне, — прошу. В груди все клокочет. Его волосы чуть влажные. Значит это действительно что-то для мытья. Но где и когда он успел помыться? Да еще и не успел обсохнуть?! — Чем от тебя пахнет? Ты где мылся, не пойму? Он поворачивается. Розовеющий рассвет бросает в окно дрожащий луч света и в его золоте я вижу, как муж недовольно раздувает ноздри. Смотрит на меня недовольно. Словно это я вернулась домой только под утро, да еще и пахнущая непонятно чем! Выдыхаю, пытаюсь резко сесть. Сон как рукой стянуло. Откидываю одеяло и вижу, как он скользит взглядом по моей груди. Я трусиках и майке, которая с высоким вырезом и мои шрамы она не скрывает. Да, их уже не так видно, после многочисленных операций, но не идеально. Кожа зарубцевалась, превратившись в бело-розовые полоски. — Ну? — спрашиваю, нервничая. Не люблю, когда он ТАК на меня смотрит. — Что происходит, Вась? Скажи честно. — Что за бред, Ника? Вспотел как собака, в аэропорт три раза с пассажирами мотался. — Элементарно жарко было! Ты поработай как я всю ночь! Выдавливаю из себя улыбку. Хмыкаю. А он вдруг скручивает меня, сильно прижимая к себе. Сначала сопротивляюсь, мне не хочется ничего и его объятий не хочется. Внутри уже поселилось недоверие и все пять лет нашей совместной жизни словно в вязком тумане лжи. — Не хочу. Спи, — вырываюсь. Хочу пойти на кухню и попить воды, но он наваливается сверху. — А я хочу, — шепчет жарко, припадает губами к моей шее. — Хочу тебя, слышишь? Соскучился по своей конфетке. Выдыхаю, прикрывая глаза. Он такой страстный, впрочем, как и всегда. Может, все не так кажется? Пытаюсь расслабиться. Но ничего не выходит. Секс ранним утром вообще мне никогда не нравился — мой организм еще спит и финишировать я точно не смогу, в то время как муж обожает утро начинать с близости. Он стягивает с меня майку и трусики, снимает свои боксеры и разведя мои ноги в стороны, устраивается между них. Вместо того, чтобы включиться в процесс, почему-то вспоминаю разговор с Марго, своей подругой. Ее парень Даниил всегда очень нежный и обожает устраивать в постели эксперименты, в то время как наша с Василием семейная жизнь яркими красками не блещет. Муж не сторонник всяких экспериментов и предпочитает только две неизменные позы. А когда я как-то заговорила об известной позе «шестьдесят девять», и вовсе посмеялся надо мной. Он мужчина и для него такие ласки — с его стороны! — не приемлемы. На том и порешали. — Может, в этот раз получится, м? — спрашивает, когда входит в меня. Обхватываю его за плечи. Целую в губы. И у этого поцелуя привкус горечи. Боже, с этим дурацким звонком и тем, что слышала, мне теперь покоя не будет! В поцелуе кусаю его, он обиженно цокает, я извиняюсь. Чувствую его мощь внутри себя и постепенно отключаюсь.