Книга Измена. Уже не больно, страница 67 – Ксения Хиж

Мы идем по набережной, и вечернее солнце заливает все вокруг блеском золота. Вода в Неве кажется расплавленным янтарем, а шпиль Петропавловской крепости устремляется в розовое небо. Но вся эта красота лишь фон, главное чудо, оно, между нами. В коляске, тихо посапывая, спит наше счастье. Наш сын, Александр. Ему всего три месяца, и кажется, весь мир затаил дыхание, чтобы не потревожить его сон. Кирилл одной рукой катит коляску, а другой крепко держит меня за руку. Большим пальцем руки он нежно проводит по моей коже, и этот простой жест заставляет мое сердце трепетать, как в самые первые дни. Малыш ворочается сонно, высовывая ручку из-под пледа и Кирилл, наклоняясь, нежно сжимает его пальчики. Я смотрю на эту картину и чувствую, как на глаза наворачиваются слезы. Не слезы боли или отчаяния, как раньше, а слезы такой безмятежной радости, что дышать становится трудно от переполняющего меня счастья. Я поднимаю взгляд на Кирилла. Он смотрит на меня, улыбаясь. В его глазах не та буря, что была на яхте, и не та боль, что была в ночь признаний. В них теперь спокойное море любви, глубина, в которой я утонула и обрела покой. Вспоминаю, как два года назад я с ужасом разглядывала в зеркале свои шрамы, считая их клеймом. Теперь их просто нет. Совсем. Кирилл нашел лучшего пластического хирурга в Европе, и долгая, бережная реабилитация стерла с моего тела все следы прошлого. Но даже если бы они остались, я думаю, я бы уже не видела в них уродства. Потому что он смотрит на меня так, как будто я самое совершенное творение природы. — Помнишь, как ты чуть не утонула? — смеется вдруг тихо он. — Помню. А помнишь, как я упала тебе прямо в ноги на лестнице? — Это был самый изящный пируэт в моей жизни, — он подмигивает мне, и мы оба заливаемся беззвучным смехом, чтобы не разбудить сына. Мы идем дальше, и я знаю точно, он навсегда. Этот мужчина, этот ребенок, этот вечер, эти чувства — вечные. Сашуля во сне чмокает губками, и его пальчики еще крепче сжимают его ладонь. Кирилл поправляет одеяльце, и его плечо касается моего. В этом простом движении вся наша жизнь. Забота. Нежность. Единство. Я закрываю глаза на секунду, вдыхая петербургский воздух, и понимаю, что охота, начавшаяся с нелепых падений и запретного желания, привела меня не к добыче. Она привела меня домой. К ним. К любви, которая дышит тихо и ровно, как наш спящий малыш, и которая сильнее всего на свете. Потому что ее держат вот такие вот, крошечные и самые надежные в мире, пальчики.