Книга Измена. Уже не больно, страница 65 – Ксения Хиж

В семь я уже на причале, в удобных босоножках на плоской подошве. Кирилл ждет меня у изящной белой яхты, в льняных белых брюках и голубой рубашке, расстегнутой на пару верхних пуговиц. Завидев меня, замирает, и в его глазах вспыхивает тот самый огонь, ради которого я все это затеяла. Огонь, который сжигает все мои планы и оставляет лишь голое трепещущее желание. Он идеальный! А я сейчас вообще бомба! — Готова к приключениям? — спрашивает Кирилл, помогая мне подняться на борт. Его пальцы обжигают мое запястье, и это прекрасно! — Всегда готова! — отвечаю бодро, и мы беззаботно смеемся. Яхта плавно отходит от берега, и мы остаемся в объятиях заходящего солнца и бескрайнего моря. И наедине друг с другом. Шикарно! Я спрашиваю — как дела и он рассказывает о своих новых проектах, спрашивает меня, а я — о своих победах. Мы на удивление беззаботно смеемся, и на мгновение мне кажется, что этих пяти месяцев разлуки не было, и что он сейчас не гневный босс, доводящий меня до ручки, а просто хороший парень, протрясающий мужчина и близкий друг. А в следующую секунду я ловлю его взгляд и понимаю — были. Были эти месяцы разлуки. Иначе как объяснить, что смотрит он с тоской и обожанием. И теперь, между нами, не просто страсть, а еще и горечь, и целая гора невысказанных обид. Как по волшебству играет музыка. И Кирилл приглашает меня на танец. И мы молча танцуем, медленно передвигаясь. И наши взгляды как перекрестный огонь. Мое сердце замирает, а потом бьется частой, нервной дробью, когда его ладони ложатся на мою спину и скользят по ней. Все внутри меня сжимается от предвкушения и смущения. Теперь между нами нет дистанции. Я сильней прижимаюсь к его сильному торсу, чувствую тепло его бедер, жесткость мышц живота, биение его сердца. — Кирилл, — смущенно шепчу, все же пытаясь отстраниться. — Тише, — его голос звучит прямо у уха, низкий и властный. Его рука скользит с моей талии ниже, плотно прижимая меня к себе, не оставляя места для сомнений. — Просто танцуй со мной. Хмыкаю, улыбнувшись, и мы кружимся. И я снова чувствую каждый его мускул, каждое движение его бедер, которое отзывается внутри меня сладким эхом. Мое смущение плавится, испаряется, превращаясь в томное желание. Щеки горят, дыхание сбивается. Я закрываю глаза, позволяя отдаться чувствам. И в тот же момент его губы касаются моей шеи и все мое тело вспыхивает от его жара, как сухая трава. — Я так по тебе скучал, — его шепот сбивает с ног. — Что? — не верю ушам. — Каждую ночь, Ника. Ты, чувствуешь, что ты со мной делаешь? Он прижимает меня еще ближе, и я чувствую его возбуждение: твердое, требовательное, через слои ткани. Волна жара накатывает на меня, затуманивая сознание. Его руки скользят по моей спине, изучая, вспоминая изгибы и мое платье кажется ненужной, досадной преградой. — Подожди! — отстраняюсь. — Тебе было совсем все равно? — спрашиваю тихо. — Перекрестный вопрос: почему ты уехала? — ухмыляется он. Мой голос дрожит, когда отвечаю: — Я решила начать все заново. — Отстраняюсь и сажусь на сиденье, облизываю губы, мои ноги дрожат. Да я сейчас и есть дрожь! — Я был уверен, что без меня. — Он усмехается. — Ты слишком резво все обрубила. — Ты сказал я для тебя никто. — Я не так сказал.

Я сказал, что мы работаем. На работе. После нее — другой разговор, — он хмыкает. — Да я на взводе был с этим разводом, и ты под горячую руку. Честно, я думал, что ты передумаешь, приезжал в гостиницу, а тебя и след простыл. — Думала так, не спорю. — Вскидываюсь. — Но уехала, когда меня добили. Мама беременна. — Да, слышал. Генрих ее выгнал, — он вскидывает на меня виноватый взгляд, ему неприятно говорить мне такое. — Мне все равно, — пожимаю плечами. — Это ее жизнь, она взрослая женщина! Кирилл выдыхает, проводя пятерней по волосам. Кусает нижнюю губу, жует ее, глядя на меня, а потом произносит: — Ты сменила номер телефона. — А ты звонил? — выгибаю бровь чуть насмешливо кривлю губы. — Да. — Поджимает губы, кивая. — Звонил. Тысячу раз. — Хотел поговорить? — Хотел увидеть. — Отвечает хрипло и взгляд его становится темным. — Когда мужчина хочет, — начинаю и замолкаю, сверля его взглядом. Он улыбается, качая головой. — Потом я узнал, что ты устроилась в нашу дочернюю фирму и стало легче дышать. Погрузился в работу, в дела, но руку держал на пульсе. И даже узнал, где ты живешь. — Ой, да вы маньяк, Кирилл Александрович! — ошеломленно шепчу, откидываясь назад и опираясь на руки. — Мне уже стоит вас опасаться? Мой голос сбивается. Вся эта ситуация, его близость меня возбуждают. Дыхание обрывается, и я облизываю пересохшие губы. — Бойся меня, Вероника, — улыбается и вдруг делает шаг в мою сторону. И чем он ближе, крадучись в ночи, как хищник, тем больше томления в моем теле. — Почему не пришел? Не позвонил? Мой номер у тебя точно есть. — Потому что, если бы я услышал твой голос, я бы примчался к тебе в ту же секунду. Он наклоняется и опирается руками по обе стороны от меня, обдает жаром дыхания. Я замираю, блаженно смотря на него. Как на идола. — И? — выдыхаю, приближая лицо и касаясь кончиком языка его щеки. — А мне нужно было разобраться с прошлым. Окончательно и бесповоротно. — Чтобы что? — шепчу, покусывая его и облизывая. — Чтобы стать по-настоящему свободным. И скорее всего, для тебя. Это признание обезоруживает. Хлопаю ресницами. Мои губы дрожат. — Живи! — выдыхает с улыбкой и прикасается губами к моему лицу. Обвиваю его шею руками и тяну носом запах его кожи. Он тянет меня на себя и шепчет на ухо, тихо, но властно: — Пойдем. И я содрогаюсь. Беру его за руку, и мы спускаемся в каюту. — Я хочу снова тебя почувствовать, — шепчет он, и в его голосе звучит не просьба, а признание, срывающееся с губ против воли. — Прямо сейчас. Всю. Я оборачиваюсь, откидываю голову назад, чтобы посмотреть ему в глаза. Они черные от признаний и страсти. — Тогда что мы ждем? — выдыхаю, и мой голос звучит хрипло и неприлично соблазнительно. Кирилл не говорит ни слова в ответ. Он просто подхватывает меня на руки легко, как перышко, и несет в каюту. Она залита алым светом ночника. И мне нравится этот интимный полумрак. — Скучала? — шелестит хрипотцой его голос. — Да, — отвечаю, как есть. Не спрашиваю его, но он отвечает сам: — И я. Заставил твоего начальника тебя сюда отправить, — улыбается. — Как? — выдыхаю обескуражено. — Серьезно? — Угу. — К чему такие сложности? Так хотел увидеть или… — Или. Хотел посмотреть на реакцию.