Книга Луна в тумане, страница 31 – Генри Лайон Олди

«Не бойся медлить, — сказали старшие младшим, — бойся остановиться!»

И семья Цзян, распродав имущество движимое и недвижимое, перебралась на остров Госю, в Акаяму. Вернее, из Нагасаки отбыло семейство Цзян, а в Акаяму прибыло семейство Суга, поскольку старейшины рода еще на старом месте, в Синти, где каждый чиновник был знаком им не понаслышке, благополучно озаботились сменой фамилии, а также имен.

Род занятий Суга оставили прежним, но серебро заменили на рис. «Есть рис, — говорили старшие младшим, — можно сварить кашу!»

Мало кто понимал тогда, что жизнь изменилась раз и навсегда. Не все каждый день сталкиваются с убийствами, чтобы опробовать милость Амиды на собственной шкуре! Не задумывался об этом и Гохэн Суга, в кругу родни Лю Цзян, в силу преклонного возраста отошедший от дел; и единственный сын его, Тацуя Суга, в кругу родни Ху Цзян, принявший груз дел от отца, тоже не задумывался, потому что умирал.

Болезнь никого не щадит. Князь, бедняк, глава торгового дома, — для хвори ты легкая закуска перед поминальной чашечкой саке.

— Хочу лежать в родной земле, — сказал Тацуя Суга.

— В Нагасаки? — спросил отец.

Он знал, что сын хочет вовсе не этого, но надеялся, что тот поймет намек.

— В Гуандун, — сказал сын. — На семейном кладбище.

Дальнейшие попытки переубедить его пошли прахом.

— Традиция, — упрямо повторял сын. — Хочу домой.

Когда-то в семье и впрямь была такая традиция. Если близкий или дальний родич, отправившись на заработки в далекие края, умирал в чужих землях, его любым путем доставляли на родину и хоронили рядом с предками. Любым путем — для Цзян это значило больше, чем могло бы показаться со стороны. Если кто-то знает три вопроса и семь ответов, выплавил киноварную пилюлю бессмертия и летает в чайнике; если он ведает тайное волшебство до-кё, как говорят в Чистой Земле — или дао-цзяо^[11], как говорили в Поднебесной империи, — он поймет, о чем речь.

После того, как семейство перебралось в Нагасаки, традицию соблюдать перестали. И вот на̀ тебе!

— Хорошо, — сдался отец. — Сделаю, как скажешь.

— Хорошо, — согласился сын.

И умер счастливым.

— Готовься в дорогу, — сказал отец.

Сын не ответил. Он был готов.

План был прост и осуществим, как и все планы. Когда стемнеет, наемные носильщики должны были явиться в дом Суга, забрать тело покойника, с головой завернутое в покрывало, и без суеты, тайно от чужих глаз, отнести в пустынное, заранее оговоренное место на берегу моря. Там тело примет лодка контрабандистов, с которыми все тоже было условлено заранее. Труп перевезут на шустрый кораблик, успешно бегающий между островами и материком, не привлекая к себе особого внимания, и тот доставит груз в Гуандун, — в дельту Жемчужной реки, в самый неприметный из десятка портов береговой линии Шэньчжэнь — где родственники Цзян, оставшиеся на родине, заберут тело и организуют достойные похороны на семейном кладбище.

Как родня узнает, что с шустрого кораблика надо забрать тело Тацуи Суги, он же Ху Цзян? О, оставьте пустое беспокойство! Для тех, кто знает три вопроса и семь ответов, проще простого увидеться друг с другом во сне и оговорить детали несложного дельца.

Летать в чайнике гораздо сложнее.

План был прост и осуществим, и он не выдержал столкновения с действительностью, как и все планы такого рода. Носильщики не пришли в дом семьи Суга в указанный час. Старый Суга не знал, в чем причина — то ли носильщики решили не рисковать, то ли по здравому размышлению побоялись осквернить себя прикосновением к умершему, а может, просто перепились, потратив задаток в харчевне, и заснули под столом.