Книга Луна в тумане, страница 10 – Генри Лайон Олди

— А если нет? — спросил я.

— Если нет, мне поможет кто-нибудь другой, — с твердостью, поразившей меня, ответил глава дома. — Если же помощников не найдется, я буду искать сам. Торговцы, господин дознаватель, не уступят самураям, если дело дошло до мести.

Весенняя Акаяма всегда напоминала мне бурный поток, когда он вырвется наконец из-под оков льда и радостно понесется к морю, вскипая бурунами на перекатах, взлетая к небу радужными брызгами и увлекая за собой все, что попадется на пути. В дельте такой поток разбивается на множество рукавов, разделенных островами и отмелями.

Каждая улица, каждый переулок — бурлящий «рукав», отделенный домами от шумных братьев и сестер. Зимняя стужа закончилась, летнее пекло еще не наступило. Бирюза небес девственно чиста, лишь у горизонта тают легкие росчерки белил — перистые облака. В глазах рябит от людской круговерти и пестроты нарядов. Уши глохнут от хаоса звуков: стук гэта и шарканье дзори, цокот копыт, скрип колес, крики торговцев и наемных зазывал.

Обрывки разговоров, смех, брань.

Запахи тоже не отстают: пряности и благовония, пот конский и человеческий, чад рыбы, жарящейся на углах, и риса, бездарно подгоревшего на сковороде; ароматы цветочной лавки и вонь навоза в конюшне…

Паланкины, рикши, пешеходы, всадники, повозки с товарами. Самураи и слуги, деловитые разносчики и праздные гуляки; спешат на рынок служанки, величественно шествуют пожилые дамы с сопровождением, подчеркнуто-безразличные к окружающей суете; нищие, воришки, которых ловят полицейские досины…

Я люблю этот город!

Настоятель Иссэн говаривал — кажется, цитируя кого-то: «Есть Малый круг отшельничества — в горах и лесах; и есть Большой круг — на площадях и базарах; и кто скажет, где труднее оставаться собой — в прохладе и покое, или в ругани и сутолоке?..»

По-моему, ответ на этот вопрос очевиден. Ну да, я не отшельник. Отшельнику, может, и все равно. А мне куда проще собраться с мыслями в покое и уединении, хотя бы относительном.

Вернуться в управу? Нет, рано.

Я намеревался еще кое-что выяснить, а заодно услышать мнение Широно.

Мы протолкались сквозь толпу, взяли у разносчика по паре пирожков с рисом и мидиями — и укрылись в тенистом проулке меж глухих заборов на задах окружающих домов. На счастье, здесь, кроме нас, никого не было.

— Что скажете, Широно-сан?

— Скажу, что они оба в это верят. И отец, и сын.

— Согласен. Продолжайте.

— Я не знаю, что там произошло на самом деле. Но не думаю, что это проделки злобного духа или восставшего мертвеца. А тот человек, что скрывает свое лицо, просто притворяется безликим. Не хочет, чтобы его узнали.

Слова Широно вторили моим предварительным выводам. Я не зря поинтересовался его мнением. В свое время Широно в результате удивительного фуккацу успел побывать в шкуре тэнгу — в прямом смысле слова. После перерождения он пять лет служил господину Абэ, моему предшественнику на посту дознавателя по особым делам, сотрудника внутренней службы Дракона-и-Карпа. У него имелся опыт, которым не обладал я. Уверенность Широно в том, что это дело не имеет отношения к сверхъестественным силам и существам, многое значила, укрепив меня в собственных мыслях.

— И снова я с вами согласен. Это либо плод пьяного бреда Исибы-младшего, в котором он сумел убедить своего отца, либо мы имеем дело с преступным сговором, угрозами и мошенничеством. В таком случае семья Исиба — скорее жертвы, чем преступники.