Книга Попаданка. Смертное письмо дракону, страница 85 – Лилия Тимолаева

— Да, — сказала она. — В том, что вы закроете меня от падающего стеллажа, даже если я потом буду ругаться.

Тарен вывернул последний винт.

— Это не доверие. Это наблюдение.

— Для меня наблюдение надёжнее обещаний.

Решётка отошла. Холодный воздух ударил в лицо. Канал был узким, но проходимым. Мариса сняла плащ, свернула его, протолкнула вперёд, чтобы не цепляться подолом, и уже поставила колено на нижнюю полку, когда Тарен поймал её за руку.

— Если канал выходит в закрытый участок?

— Буду стучать.

— Если застрянешь?

— Буду ругаться.

— Мариса.

Она посмотрела на его руку на своей. Пыль, серебряный свет, следы ожоговой вязи, сила, способная ломать замки и удерживать балки. И эта рука сейчас не тянула её назад. Просто держала на одно мгновение, потому что отпускать в узкий тёмный ход было невыносимо.

— Я выберусь, — сказала она.

— Записать как обещание курьера?

— Обязательно. Потом взыщете по всей строгости.

Он отпустил.

Канал оказался хуже, чем она думала. Узкий, холодный, с ржавыми краями и вековой пылью. Двигаться приходилось на локтях, проталкивая плащ впереди. Камень царапал плечи, металлический шов цеплял юбку, от пыли першило в горле. Позади Тарен подсвечивал вход слабым серебряным светом, но через несколько движений свет остался за спиной, а впереди была только темнота и холодный воздух.

Мариса считала вдохи. Так было легче.

Десять — до первого поворота.

Семнадцать — до места, где канал сужался.

Двадцать четыре — до решётки впереди.

Она ударила по ней ладонью.

— Финн! — крикнула она, хотя не знала, куда выходит канал.

Голос ушёл в металл и вернулся гулом.

Снаружи кто-то ответил, но не Финн. Сначала послышался лай собаки во дворе, потом крик Клары:

— Мариса?

— Решётка! Снаружи! Снимите!

— Где вы?

— Кажется, под западной стеной!

— У старой рампы?

— Если там холодно и ржавая решётка, то да!

Послышались шаги, голоса, удар железа. Мариса прижалась лбом к холодной решётке и впервые позволила себе несколько секунд просто дышать. Потом за спиной донёсся глухой удар.

— Тарен! — крикнула она в канал.

Ответ пришёл не сразу.

— Иди дальше.

Голос был ближе, чем она ждала. Он тоже полез следом.

— Вы не пролезете!

— Уже поздно.

— Я вас предупреждала про вашу упрямость!

— Пиши жалобу.

Она почти рассмеялась, но решётку снаружи в этот момент дёрнули. Металл заскрипел. Клара ругалась на болт, Берст требовал дать ему место, Финн кричал, что он маленький и поэтому ему виднее, куда поддевать скобой. Решётка наконец отвалилась наружу, и в канал ворвался белый свет зимнего дня.

— Руки! — закричал Финн.

Мариса протиснулась к выходу. Чьи-то ладони подхватили её под плечи — Клара и Берст. Она вывалилась на снег у задней рампы, с плащом в руках, вся в пыли, с царапинами на рукавах и злостью, которая чудом держала её на ногах.

Финн стоял рядом, белый от тревоги и гордый до невозможности.

— Я принял связку! Всё как вы сказали! Не вскрыл! Только лбом немножко проверил крепость бумаги.

— Молодец, — сказала Мариса.

Он просиял.

Из вентиляции донёсся скрежет. Тарен действительно застрял на выходе плечами. Берст посмотрел на отверстие, потом на Марису.

— Он же говорил, что не пролезет.

— Тяните, — сказала она.

— За что?

Из канала раздался голос Тарена:

— За плащ. Только без лишнего усердия.