Книга Попаданка. Смертное письмо дракону, страница 83 – Лилия Тимолаева

— Сначала письмо, — сказала она.

Тарен покачал головой.

— Сначала ты.

— Письмо адресовано вашей матери и связано с цепочкой. Если оно останется здесь, всё зря.

— Если ты останешься здесь, письмо тоже не выйдет.

— Не спорьте сейчас.

— Именно сейчас.

Беата вдруг протянула поднос Лоренсу.

— Я пойду первой.

Все повернулись к ней.

— Что? — спросила Мариса.

— Я знаю выход у задней рампы. Если он засыпан, я смогу понять по звуку. И я меньше вас. Пролезу быстрее.

— Беата—

— Я спрятала письмо. Я привела вас сюда. Я пойду первой.

Тарен смотрел на неё с тяжёлым выражением. В его взгляде ещё жила злость, но теперь рядом с ней появилось другое: признание долга. Не прощение. До него было далеко. Но, возможно, начало понимания, что вина Беаты не отменяет её решимости исправить хотя бы часть содеянного.

— Идите, — сказал он.

Беата сняла связку ключей и передала Марисе.

— Если я застряну, не стойте над люком и не сочиняйте красивую смерть. Ищите вентиляцию.

— У вас удивительный дар поддерживать, — сказала Мариса.

— Училась у северной почты.

Почтмейстерша спустилась в люк. Несколько секунд слышалось шуршание ткани, стук каблука о дерево, потом её голос снизу:

— Проход есть. Узко. Скользко. Но живой человек пройдёт, если не возомнил себя шкафом.

— Это она про меня? — спросил Лоренс.

— Про всех, кто выше Финна, — ответила Мариса.

Следующим отправили поднос с письмом. Его обвязали бечёвкой, закрепили на старой мешковой раме, которую нашли у стены, и осторожно спустили Беате. Та приняла, выругалась на какую-то доску и сказала, что письмо цело.

Потом Лоренс.

Он спускался с журналом, прижатым к груди под плащом. Дважды застрял, один раз заявил, что теперь официально ненавидит старую архитектуру, но через минуту отозвался снизу рядом с Беатой.

Мариса подошла к люку.

И тут третий стеллаж рухнул.

Не рядом. Прямо на проход к люку.

Тарен успел.

Он подхватил Марису за талию и буквально оттащил её в сторону, закрывая собой от летящих досок. Одна ударила его по плечу, другая скользнула по плащу, третья рассыпалась щепками у стены. Мариса оказалась прижата спиной к камню, перед ней — Тарен, вокруг — грохот, пыль, шорох сотен писем, поднятых ударом в воздух.

Несколько конвертов кружили вокруг них, как белые и серые листья.

Один коснулся щеки Марисы холодным краем.

Тарен держал её обеими руками, пока над их головами оседала пыль. Его дыхание касалось её виска. Серебряная строка на его ладони светилась у неё рядом с плечом. Слишком близко. Настолько близко, что страх на мгновение потерял очертания и стал чем-то другим — острым, живым, невозможным сейчас.

— Цела? — спросил он.

— Да.

Голос подвёл. Получилось ниже и тише, чем она хотела.

Он посмотрел на неё. В темноте его лицо было в пыли, на скуле виднелась тонкая царапина от щепки, волосы выбились у виска. Он выглядел не как неприступный дознаватель с площади. Как человек, который только что закрыл её собой и теперь пытался убедиться, что это имело смысл.

— Вы? — спросила она.

— Цел.

— Это ваша любимая ложь.

— Рабочая.

Она почти улыбнулась. Но за его плечом проход к люку оказался завален.

Беата снизу крикнула:

— Что у вас?

— Стеллаж, — ответила Мариса. — Люк перекрыт.

— Есть вентиляция у западной стены! Над полкой с пустыми тубусами!