Книга Попаданка. Смертное письмо дракону, страница 61 – Лилия Тимолаева

Финн поёжился.

— Когда это читаешь в журнал, звучит ещё хуже.

— Всё звучит хуже, когда становится официальным, — сказал Лоренс.

Мариса взяла увеличительное стекло. К письму она прикасалась только щипцами. Печать была удивительно чистой: дракон вокруг башни, тонкий ободок, но девиз на ободке не читался. Не стёрт — спрятан. Серебро будто затекло в буквы и сделало их гладкими.

— Подделка? — спросил Тарен.

— Не знаю. На площади печать трескалась. Настоящая, как вы сказали, плавится. Эта пока просто смотрит на нас как неприятный родственник.

Финн снова не удержался:

— У вас такие родственники?

Тарен взглянул на него.

— Бывали хуже.

Финн сразу сделал вид, что очень занят свечой.

Мариса поднесла к печати тонкую полоску сухой бумаги. Не коснулась, только приблизила. Бумага у края потемнела, но не загорелась. В воздухе появился слабый запах грозы.

— Реагирует на приближение, — сказала она. — Не на обычный огонь. На тепло живого?

Тарен снял левую перчатку и протянул руку, не касаясь письма. На расстоянии ладони печать вспыхнула ярче. На его правой руке, всё ещё закрытой перчаткой, серебряные линии ответили светом.

Мариса резко подняла щипцы, отодвигая письмо.

— Достаточно.

— Я мог выдержать дольше.

— А я не проверяла вашу выносливость. Я проверяла реакцию печати.

— И?

— Она настоящая или очень хорошо знает вас. Этого пока хватает, чтобы не считать её простой подделкой.

Тарен надел перчатку обратно. Движение было спокойным, но Мариса заметила, как он на мгновение сжал пальцы. Письмо воздействовало даже через воздух. Если оно действительно должно было быть вручено до рассвета, любое промедление могло усилить связь.

Они составили акт принятия. Беата поставила печать станции Крайней. Тарен — знак адресата, но не касался самого конверта. Лоренс записал основание: срочное личное вручение при угрозе адресату и невозможности безопасного хранения до почтового суда. Мариса подписалась как временный курьер.

Когда перо коснулось бумаги, чёрный конверт шевельнулся.

Не сильно. Край приподнялся на долю пальца, будто письмо слушало запись и соглашалось или возражало. Финн отступил так быстро, что задел Берста. Берст, всё ещё с одним сапогом в руке, мрачно сказал:

— Если эта бумага ещё раз дёрнется, я подам прошение о повышении оплаты.

— Запишем после рассвета, — ответила Мариса.

— Если он наступит.

— Он наступит. Вопрос в том, в каком составе мы его встретим.

Берст подумал и кивнул, признав формулировку справедливой.

Следующим стал маршрут.

Вот здесь всё усложнилось.

— Адресат находится в здании станции, — сказал Лоренс. — Можно оформить внутреннюю доставку.

— Нельзя, — возразила Беата. — Письмо пришло в наружный ящик. Оно должно пройти через окно приёма, сортировочный стол, книгу личных вручений и место вручения.

— Место вручения здесь же.

— Нет. Для писем Моргардов место вручения определяется маршрутом рода.

Все посмотрели на Тарена.

Он молчал несколько секунд, потом сказал:

— Северный порог.

Беата побледнела.

— Вы уверены?

— Это место, где прежние курьеры должны были передавать личные письма дому Моргардов, если адресат находился на станции. Старый обычай. Его отменили после смерти моей матери.

— Отменили письменно? — спросила Мариса.

Тарен посмотрел на Беату.

Она ответила неохотно: