Книга Попаданка. Смертное письмо дракону, страница 58 – Лилия Тимолаева

Снег сразу метнулся в вестибюль. Во дворе было пусто. Ни следов у крыльца, ни саней, ни человека у ворот. Только свежий снег ложился на старые колеи и быстро стирал всё, что могло остаться.

Почтовый ящик на стене был закрыт.

Мариса подошла первой, держа лампу. На синей облупленной крышке не было ни следа пальцев. Только у прорези чернела тонкая полоска сажи, словно письмо протолкнули изнутри огня.

— Записывайте, — сказала она.

Лоренс открыл книгу.

Тарен поднял крышку щипцами.

Внутри лежал чёрный конверт.

Не такой, как смертное письмо в железном ящике. Тоньше. Меньше. Бумага матовая, без блеска, но на клапане горела серебряная печать дома Моргардов. Настоящая или очень хорошая подделка — издали Мариса не могла определить. На лицевой стороне надпись проявлялась прямо на глазах, будто кто-то вёл строку раскалённым пером под поверхностью бумаги.

«Тарен Моргард умрёт на рассвете».

Финн за спиной прошептал:

— Ненавижу рассветы.

Никто не засмеялся.

Мариса смотрела на конверт, и усталость исчезла окончательно. Временная лицензия, свидетели, акты, очередь жителей, спор с Вайсом — всё осталось за спиной. Перед ней лежало новое письмо, адресованное не ей, но появившееся в её ящике, на её смене, на станции, которая только что получила право работать.

Тарен стоял рядом.

Спокойный. Слишком спокойный.

— В журнал, — сказала Мариса, прежде чем страх успел стать голосом. — Время получения. Состояние печати. Надпись. Свидетели.

— До рассвета меньше пяти часов, — произнёс Лоренс.

Беата сжала ключи так, что они звякнули.

Мариса подняла лампу выше. Серебряная печать на чёрном конверте ответила тусклым отблеском, и на миг ей показалось, что дракон на сургуче повернул голову к Тарену.

— Значит, — сказала она, — доставим его до рассвета. По всем правилам.

Фраза прозвучала уверенно, но лампа в её руке выдала правду: пламя дрогнуло вместе с пальцами. Чёрный конверт лежал в почтовом ящике, зажатый щипцами Тарена, и серебряная печать на клапане отвечала свету глухим блеском. Дракон на сургуче был таким мелким, что его можно было бы принять за обычный герб, если бы воздух вокруг письма не пах раскалённым железом и зимней грозой.

До рассвета меньше пяти часов.

Мариса слышала эти слова Лоренса так ясно, словно он вписал их не в журнал, а ей под кожу. Пять часов — на то, чтобы принять письмо, проверить печать, установить маршрут, оформить доставку, не нарушить ни одного правила и вручить послание человеку, стоящему рядом. Человеку, которого письмо обещало убить на рассвете.

Тарен держал конверт щипцами и не двигался. Он смотрел не на надпись, а на печать. От его правой перчатки исходило слабое свечение: серебристые линии под кожей или под тканью снова проснулись, тянулись от запястья к пальцам, как строки, которые кто-то пытался прочитать сквозь кровь.

— Нет, — сказал он.

Мариса повернула голову.

— Что значит «нет»?

— Ты не будешь его доставлять.

Лоренс закрыл журнал пальцем, чтобы не потерять строку. Беата у двери сжала связку ключей так крепко, что металл звякнул. Финн, сонный и взъерошенный, сразу проснулся окончательно.

— А кто будет? — спросил он. — Я сразу говорю: если оно пишет про рассветы, я в бегуны не нанимался.

Беата бросила на него взгляд, но даже она не сказала ему замолчать.