Книга Попаданка. Смертное письмо дракону, страница 63 – Лилия Тимолаева

Тарен не мешал.

Это тревожило сильнее, чем его возражения. Он ходил по залу, останавливался у окна, у печи, у ящиков с письмами своего имени. Иногда смотрел на чёрный конверт, иногда — на Марису. Серебряные линии на его правой руке больше не гасли полностью. Они то проступали, то уходили под кожу, как буквы, которые кто-то писал и стирал без его согласия.

За два часа до рассвета письмо впервые заговорило.

Мариса как раз сверяла запись в книге личных вручений, когда услышала звук. Не голос, не шёпот, скорее сухое трение бумаги о бумагу. Но внутри этого трения сложилось имя:

— Тарен.

Клара уронила свечной нож. Берст выругался и тут же посмотрел на Беату, словно ждал, что она внесёт его слово в журнал как нарушение приличий. Финн зажал себе рот обеими руками.

Тарен повернулся к письму.

Мариса схватила его за рукав раньше, чем поняла, что делает.

Он остановился.

Под её пальцами была плотная ткань плаща, а под ней — напряжение тела. Она убрала руку сразу, но ощущение осталось: жар, сила, удержанная на грани движения.

— Не отвечать на голос письма, — сказала она.

— Я знаю.

— Тогда не смотрите так, словно собираетесь спорить с конвертом.

— Оно назвало моё имя.

— И очень рассчитывает, что вы вежливо откликнетесь.

Лоренс уже писал:

— На второй стадии подготовки письмо издало звук, воспринятый свидетелями как имя адресата. Ответа не последовало.

— Добавьте: адресат удержался, — сказал Финн из-за рук.

— Финн.

— Что? Это важная подробность.

Тарен внезапно сказал:

— Добавьте.

Лоренс поднял глаза.

— В такой формулировке?

— В более приличной.

Мариса посмотрела на Тарена. Он не улыбался, но в зале на мгновение стало легче дышать. Даже Беата позволила себе закрыть глаза, будто собирала терпение по кусочкам.

Письмо больше не говорило до самого начала маршрута.

За час до рассвета всё было готово.

Чёрный конверт лежал на подносе, перевязанный алой лентой так, чтобы лента не закрывала печать и адрес. На ленте стояла маленькая сургучная отметка станции Крайней. Рядом лежал акт доставки, журнал личных вручений, чистый лист для итоговой отметки и тонкий нож для вскрытия спорной ленты, если письмо потребует проверки. Мариса надела хлопчатые перчатки, хотя Тарен сказал, что это не защитит от магии. Она ответила, что зато защитит от лишних следов, и спорить он не стал.

У окна приёма все собрались молча.

Мариса взяла поднос.

Письмо оказалось легче, чем она ждала. Но стоило поднять его, как в груди появилась тяжесть, словно невидимая нить натянулась от конверта к Тарену. Он стоял напротив, в тёмном плаще, без правой перчатки. Серебристая вязь на ладони светилась уже открыто. Буквы под кожей шли от запястья к пальцам, складывались в строки, которые Мариса не могла прочитать, но чувствовала: письмо уже читает его.

— Начало маршрута, — сказал Лоренс. — Наружный ящик подтверждён. Окно приёма подтверждено. Письмо передано временному курьеру Марисе Роух для доставки адресату Тарену Моргарду на северном пороге станции Крайней.

— Свидетели? — спросила Мариса.

— Лоренс, Беата Рунн, Клара, Берст, Финн Орс.

Финн вытянулся.

— Слышу, вижу, не трогаю.

— Зафиксировано, — сухо сказал Лоренс.

Мариса шагнула от окна приёма к сортировочному столу. Казалось бы, несколько шагов по знакомому залу. Но станция отозвалась на движение. Ящики вдоль стены тихо щёлкнули. В дальнем шкафу шевельнулась пачка писем Моргардов. Старые половицы скрипнули не под ногами, а впереди, словно путь просыпался раньше неё.