Книга День возмездия. В лабиринте грехов, страница 43 – Анна Кэтрин Грин

— Совсем нет. Дом принадлежит миссис Уайт!

— В самом деле? А она знает…

— Что я люблю вас? Нет, я ей никогда не говорил, что вы Мэри Эванс.

— Нет? Это хорошо, – прошептала она. – Но я слышу шаги. Это она. Пустите меня.

— Прежде обещайте мне не оставлять этого дома.

— Обещать я ничего не могу, но я вас предупрежу, если это должно будет случиться.

Когда она повернулась, чтобы уйти, было уже поздно. Дверь отворилась, и на пороге стояла Флора. От изумления она не могла произнести ни слова.

Сохранив присутствие духа, Стенхоп подошел к ней.

— Я должен был извиниться пред мисс Далтон, – сказал он спокойно. – Она, к сожалению, слышала то, о чем мы здесь говорили, но, как видите, простила мне мои слова, которые действительно сразу могли показаться недостаточно почтительными.

Молодая вдова была слишком воспитанна, чтобы хоть малейшим знакомь выказать свое недоверие. Улыбаясь, выслушала она это объяснение и, когда несколько минут спустя Стенхоп откланялся, простилась с ним так дружески, будто ничего особенного не произошло.

Мэри с трудом оправилась от волнения, что, конечно, не ускользнуло от Флоры. Ей очень хотелось узнать истинную причину смущения молодой девушки.

— Таких молодых людей, как Стенхоп Уайт, немного, – проговорила она вскользь, как будто без всякого намерения.

Бедная Мэри поспешила согласиться и постаралась, как могла, продолжать разговор. Каков же был ее испуг, когда Флора сразу, без приготовлений задала ей вопрос: любила ли она кого-нибудь?

Она вся вспыхнула от неожиданности и смущения и не могла ответить. При виде мучительного волнения своей собеседницы Флора раскаялась в своей нескромности. Она обняла молодую девушку и горячо поцеловала ее в лоб.

— Я вам причинила страдание, Мэри? – воскликнула она. – Простите меня! Я не должна была говорить так легкомысленно, но я и не подозревала, что касаюсь вашей сердечной раны. Бедное дитя! Я слишком хорошо знаю, какие страдания причиняет любовь, и сочувствую каждой женщине, которая любит.

— Тогда пожалейте и меня! – невольно откликнулась Мэри.

Флора побледнела.

— Кто же он, кто? – дрожащим голосом произнесла она, схватив руку молодой девушки.

— О, не спрашивайте! – с тоской проговорила Мэри.

— Конечно, не буду, если это вам неприятно, – ответила Флора. – Я желала бы предохранить вас от всего, что может нарушить ваш душевный покой. Чтобы вы знали, как велика моя любовь и доверие к вам, я расскажу вам одну историю о ком-то, кого вы знаете, историю, которую я никому не рассказывала. Только не теперь и не здесь вы ее услышите, а вечером, когда мы будем сидеть у камина в моем будуаре.

День показался обеим женщинам бесконечным. Мэри собрала все силы, стараясь хотя бы по наружности спокойно исполнять свои обязанности компаньонки; Флоре казалось также нелегким принимать продолжавших еще являться с выражением соболезнования знакомых и поддерживать светский разговор, когда ее мысли были заняты совсем другим. К обеду приехали ее родители, и неудержимая словоохотливость миссис Гастингс, ее часто бестактные замечания казались даже дочери невыносимыми. После обеда Мэри тотчас же удалилась в свою комнату, а испытания Флоры окончились только тогда, когда мать ее, утомившись разговором, который она вела почти одна, стала собираться домой.