Книга Попаданка и её сестры, страница 37 – Валерия Аристова

Элли, дрожа, обернулась к графу.

— Я… я не знаю, что ещё сделать…

Он стоял, сжимая в руке хлыст так, что побелели костяшки пальцев. Его лицо было каменным.

— Довольно, — произнёс он ледяным тоном, в котором не осталось и тени прежней мягкости. — Я не собираюсь унижаться дальше. Она сделала свой выбор. Теперь пусть живёт с этим.

Он резко повернулся, вскочил в седло и ускакал, даже не оглянувшись. Элли осталась одна посреди поля, под нависающим свинцовым небом. Она пожала плечами, стараясь придать своему жесту безразличие, но внутри было пусто и холодно.

Вечером в доме царила ледяная тишина. Вирджиния не вышла к ужину. Позже Элли слышала, как та тихо двигалась в своей комнате. Было тяжёлое, зловещее затишье. Вирджиния рано погасила свет и, казалось, легла спать.

Утром Элли проснулась от непривычного чувства тревоги. В доме было слишком тихо. Она заглянула в комнату к Вирджинии. Кровать была заправлена, вещи в шкафу на месте, но что-то было не так. Потом она увидела: исчез маленький саквояж, тот самый, с которым они пришли из Клактона. Исчезли туалетные принадлежности с умывальника.

Сердце Элли упало. Она бросилась будить Марту и тётку.

— Вирджинии нет.

Тётка Гортензия в ночном чепце ворвалась в комнату, её глаза метались по комнате, по аккуратной постели.

— Её вещи? Деньги?

— Саквояжа нет, — коротко сказала Элли, чувствуя, как её охватывает оцепенение.

Тётка издала странный, сдавленный звук и заломила руки — жест, который у неё выглядел неестественным и от того вдвойне страшным.

— Сбежала! Глупая, девчонка! Она сбежала! О, Боже, какой скандал! Теперь весь свет узнает, что племянница Гортензии Бэйли сбежала из дома, чтобы… чтобы…

Она не могла договорить. Последствия были слишком ужасны для её репутации. Но Элли думала не о репутации. Она стояла посреди опустевшей комнаты сестры и смотрела на аккуратно сложенное одеяло. В голове звучали её собственные вчерашние слова: «Ты должна!» И её ответ: «Умру, но не стану его женой». И клятва: «Клянусь вам всем, чем угодно!»

И теперь Вирджиния сдержала клятву. Самым радикальным образом. Она не умерла. Она просто ушла. Вычеркнула их из своей жизни, оставив Элли одну разбираться с последствиями её, Элли, же корыстного расчёта, который обернулся катастрофой. В комнате пахло пылью и чем-то сладким. Скандал, которого они так боялись, разразился. И на этот раз его автором стала не судьба, а они сами.

Словно в кошмаре, Элли мчалась по знакомой дороге к церкви Святой Марии. Ноги подкашивались, сердце стучало о ребра, как птица в западне. В голове крутилась одна мысль: «Александр. Надо проверить, где Александр».

Дверь приходского дома была распахнута. На пороге стояла миссис Лоуренс, её обычно умиротворённое лицо было бледным и растерянным. Увидев Элли, она ахнула:

— Мисс Элли! Вы тоже…?

— Александр здесь? — перебила её Элли.

— Его нет! Он… он не ночевал дома! Оставил записку, что уезжает по неотложным делам! Но какие у него могут быть дела? — Жена викария заломила руки в точности, как тётка Гортензия, но в её жесте была неподдельная материнская тревога, а не страх за репутацию. — Мы не знаем, что думать!

Из глубины дома вышел сам викарий. Он выглядел постаревшим на десять лет за одну ночь.

— Мисс Моррен, — сказал он глухо. — Я боюсь, наши дети… они, возможно, действовали сообща.