Книга Попаданка и её сестры, страница 40 – Валерия Аристова

— Мы их найдём, мисс Моррен, — сказал он твёрдо. — И постараемся всё уладить с минимальным ущербом. Для всех.

Элли кивнула, не в силах говорить. Она смотрела на его профиль, освещённый мелькающим светом из окна, и впервые за долгое время чувствовала не враждебность и не страх, а благодарность. И что-то ещё… смутное чувство, что в этой спешащей на север карете, в этом общем отчаянии и этой безумной гонке, она наконец-то встретила человека, который не смотрел на неё свысока.

Она отвернулась к окну, чтобы он не увидел новых слёз — теперь уже от неожиданной, хрупкой надежды и этого нового, сложного чувства, в котором смешались вина, благодарность и что-то, очень отдалённо напоминающее доверие.

Путь на север оказался долгим, пыльным и утомительным, но именно в этой катящейся тюрьме на колёсах мир для Элли перевернулся с ног на голову. Первые часы прошли в тяжёлом молчании, прерываемом только стуком колёс и криками кучера. Но напряжение постепенно начало спадать, уступая место усталости и странной, вынужденной близости.

Разговор начался с незначительного: он спросил, не укачало ли её. Она ответила, что нет, что она уже привыкла к тряске, и что это намного лучше, чем идти пешком много миль. Это заставило его нахмуриться.

— Вам пришлось через многое пройти, — заметил он. — Не больше, чем многим, — пожала плечами Элли. И добавила, глядя в окно: — Просто другим везёт больше.

Он задумался, а потом неожиданно сказал:

— Мы едем на родину Вальтера Скотта. Я большой поклонник его творчества. Вы читали «Айвенго»?

Вопрос был так неожидан, что она повернулась к нему, удивлённая.

— Да, конечно. В оригинале, — ляпнула она.

— В оригинале?

Элли запаниковала. Она впервые за столько времени так глупо прокололась.

— Он оригинален! — исправилась она быстро, — одна из моих любимых книг.

Так начался их первый настоящий разговор. Граф оказался на удивление начитанным человеком. Они говорили о книгах, о политике, хотя она все больше молчала с оглядкой на свои «не того времени» знания, о музыке. Он расспрашивал её о методике обучения хора, слушал внимательно её ответы. Гордыни, той самой, ледяной и отталкивающей, не было и в помине.

«Как можно было так ошибиться в человеке? — думала она, наблюдая, как он оживлённо жестикулирует, доказывая свою точку зрения о сельскохозяйственных реформах. — Я видела только маску. Маску аристократа, которую он, видимо, обязан был носить. А под ней…»

А под ней оказался человек. Умный, образованный, по-своему одинокий, с чувством юмора и неожиданной мягкостью, когда речь заходила о Дженнифер. Он рассказал, как учил сестру ездить верхом, как они вместе прятались от гувернантки в библиотеке.

На второй день, чтобы скоротать время, он достал колоду карт. Они играли в «вист». Элли, плохо помня правила, играла осторожно, но он быстро раскусил её блеф.

— Вы играете, как дипломат, мисс Моррен, — усмехнулся он, забирая взятку. — Очень осторожно. Боитесь проиграть?

— Я привыкла не терять того немногого, что имею, — парировала она.

— Иногда, чтобы выиграть, нужно рискнуть, — заметил он, и его взгляд на мгновение задержался на её лице дольше, чем того требовала игра.

Вечером они остановились в придорожной гостинице. За ужином выяснилось, что оба предпочитают дичь говядине, оба не любят пересоленные супы и оба обожают яблочный штрудель с корицей.