Книга Попаданка и её сестры, страница 35 – Валерия Аристова

Именно эта твёрдость и не давала Элли покоя. «Она права, — ядовито шептал один внутренний голос. — В своём романическом, наивном мире она абсолютно права. Нельзя продавать душу. Любовь важнее бриллиантов».

«А в моём мире, — тут же возражал другой, холодный и циничный голос, — в моём мире, где за неуплату долгов вышвыривают на улицу, где женщины без защиты — легкая добыча, где каждый пенни на счету… в моём мире счастье измеряется деньгами. Много денег — много счастья. Много безопасности — возможность не думать каждую секунду о завтрашнем дне. А всё остальное — роскошь, которую могут позволить себе богатые или безумные. Или жители другого века».

Она думала о Лондоне. О том самом блестящем, невероятном Лондоне Диккенса и Теккерея, который она знала по книгам. О театрах Друри-Лейн и Ковент-Гарден, о прогулках в Риджентс-парке, о витринах роскошных магазинов на Риджент-стрит. Она могла бы всё это увидеть. Не как бедная гувернантка или компаньонка, а как леди. Сестра графини Соррей. Её мечты, пусть и наивные, были такими яркими, такими соблазнительными… И Вирджиния одним махом перечеркнула их все своим «чистым сердцем».

«Я стала корыстной, — с ужасом констатировала она. — Этот мир меня перемолол. Он диктует свои правила: приспосабливайся или умри. И я приспосабливаюсь. А она… она пытается жить по правилам какого-то другого, несуществующего мира. И обречена проиграть. И утащить всех нас с собой на дно».

Через день в серое, дождливое утро в дом снова явился граф. На этот раз он пробыл недолго, и Элли, вышедшая из кухни, застала его уже в прихожей, прощающимся с тёткой Гортензией. Тётка что-то лепетала, а граф слушал её с тем самым отстранённым, вежливым безразличием, которое у него получалось лучше всего. Увидев Элли, он слегка кивнул.

— Мисс Моррен. Рад видеть вас.

Она накинула платок и вышла с ним на крыльцо, под нависающий козырёк, спасавший от моросящего дождя.

— Милорд, — начала она, не глядя на него. — Я хотела извиниться… за всё это.

— Не за что, — ответил он, но в его голосе не было прежней лёгкости. Он был напряжённым и не очень дружелюбным. — Однако ситуация… неловкая. Моя гордость, признаюсь, ранена. Я не привык, чтобы мне отказывали. И сестра моя очень расстроена. Она искренне привязалась к мисс Вирджинии и уже представляла их жизнь под одной крышей.

Элли посмотрела на него. В его глазах, обычно таких холодных, она увидела не только уязвлённое самолюбие, но и искреннюю озабоченность за Дженнифер. Это задело её за живое. Она тоже беспокоилась о сестре, но с другой стороны баррикад.

— Может быть, стоит… поговорить с ней ещё раз? — осторожно предложила она. — Вдруг она… одумается. Вирджиния впечатлительна. Возможно, ей просто нужно всё правильно объяснить, показать все преимущества...

Она чувствовала себя предательницей, произнося эти слова.

Граф задумался, глядя на мокрые крыши Уэстли.

— Попытка — не пытка, — наконец сказал он. — Я был, возможно, слишком прямолинеен. Если вы сможете устроить… случайную встречу, я бы хотел ещё раз поговорить с вашей сестрой. Я надеялся застать её дома, но, увы, мне это не удалось.

Так родился их мелкий, постыдный заговор. На следующий день Элли объявила, что им срочно нужны яйца и свежий сыр из деревни, и уговорила Вирджинию составить ей компанию. Вирджиния согласилась молча, всё ещё пребывая в меланхоличном настроении.