Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 94 – Сандра Барро

Город за окном летел навстречу своей ночной судьбе. Внезапно Григорий шевельнулся, и я почувствовала на себе его изучающий взгляд.

— Полина… — он произнёс моё имя так, словно пробовал его на вкус, и на мгновение задержал дыхание. — Позвольте мне впредь обращаться к вам именно так. К чёрту эти бесконечные титулы и формальности, я прошу вас о взаимности. Называйте меня просто Григорием. По крайней мере, когда мы наедине.

Сердце пропустило удар. В этом простом предложении было больше подлинной близости, чем во всех изысканных комплиментах вечера. Я невольно улыбнулась, чувствуя, как лёд между нами начинает таять.

— Конечно... Григорий, — произнесла я, и это имя, сорвавшееся с губ, отозвалось во мне странным теплом. — Могу ли я в таком случае пригласить вас сейчас на чашку чая? Уверена, Евдокия приготовила много вкусного, и самовар в моём доме ещё не остыл.

Он замер, не отрывая от меня взгляда, затем медленно поднял глаза к лакированному потолку кареты. Его губы шевельнулись, и я услышала едва различимый шёпот:

— Mon Dieu, donnez-moi la force...

Я прекрасно поняла его французский. Это было глухое, почти отчаянное «Боже, дай мне сил». Этот порыв, столь несвойственный его обычно сдержанному нраву, заставил сердце снова встрепенуться. Однако уже через секунду Григорий взял себя в руки. Лицо приняло выражение строгой, почти отеческой заботы, хотя в глубине зрачков всё ещё метались искры недавнего волнения.

— Нет. Это ни к чему, — он покачал головой, решительно пресекая мою попытку проявить гостеприимство. — Вы до сих пор бледны как полотно, и мне бы меньше всего хотелось, чтобы сейчас, превозмогая слабость, вы изображали из себя радушную хозяйку.

Его превосходительство подался вперёд, сокращая разделявшее нас расстояние. Его рука, до этого покоившаяся на колене, накрыла мою ладонь. Пальцы, горячие и сухие, быстро сжали мои, даря то самое обманчивое ощущение абсолютной защиты, которого мне так не хватало. В этом жесте не было флирта — лишь благородная мужская забота.

— Моё приглашение на ужин остаётся в силе, но сейчас вам нужен отдых. Однако, позвольте спросить… И я прошу ответить мне честно, потому что я всё равно узна́ю правду.

Замерев, я вскинула на него взгляд, а камергер продолжил:

— Не буду напоминать, что я состою в близкой дружбе с господином Победоносцевым. Когда он бывает на аудиенциях у императора, я порой присутствую при весьма серьёзных разговорах. Я знаю, как выглядит праздный интерес, и знаю, как выглядит охота. Итак… почему вы так вцепились в это кольцо? Зачем вам имя той дамы? Что-то подсказывает мне, что за этим стоит не праздное любопытство.

Я молчала, судорожно взвешивая каждое слово. Как же не хотелось впутывать его в этот опасный водоворот. Но скрывать правду от человека такого калибра было бессмысленно. Он прочтёт ложь по малейшему движению моих ресниц.

— Да, Григорий, вы правы, — ответила я, решившись на частичную откровенность. — Кольцо привлекло меня не своей красотой. От него веет… проклятием. Попытаюсь объяснить понятнее для вашего рационального ума. Существуют вещи, особенно родовые, которые годами впитывают в себя жизнь, страсти и грехи своих владельцев. Если человек был во власти тьмы, драгоценность продолжает его дело, превращаясь в инструмент, который собирает свою жатву снова и снова, попадая к новым хозяевам.