Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 91 – Сандра Барро

— А теперь, господа, лот номер двенадцать. Тот самый предмет из частной парижской коллекции, о котором уже шёл слух в кулуарах. Золотое кольцо старинной работы.

На бархатной подушечке, которую вынес помощник, тускло блеснул металл. Для обычного глаза — просто дорогая безделица. Для меня — эпицентр боли, от которого по залу потянуло холодом, не имеющим отношения к сквознякам.

— Стартовая цена — пятьсот рублей, — провозгласил распорядитель.

В первые секунды повисла тишина. Кто-то из мужчин в задних рядах неуверенно выкрикнул: «Пятьсот пятьдесят!». Его тут же перебили. Цену начали взвинчивать искусственно: я видела, как двое господ у входа азартно переглядываются, явно работая на интерес аукциона. Но стоило сумме перевалить за полторы тысячи, как зал притих. Это было слишком дорого за безымянное украшение.

И тут раздался голос, который заставил меня вздрогнуть.

— Две тысячи, — отчётливо, с лёгким вызовом произнесла молодая женщина, сидевшая справа от нас.

Я осторожно повернула голову. Тонкий профиль, безупречная осанка, дорогие кружева. Она смотрела на кольцо с такой жадностью, будто от него зависела её жизнь.

— Две тысячи сто... — попробовал перебить её один из «подставных», но аристократка даже не обернулась.

— Три тысячи, — отрезала она.

Зал ахнул. Такая сумма за безделицу, пусть и парижскую, была за гранью здравого смысла. Распорядитель, кажется, даже забыл, как дышать.

— Три тысячи рублей... раз. Три тысячи... два. Продано! — молоток оглушительно рухнул на подставку.

Его превосходительство удивлённо приподнял бровь. А я почувствовала, как тот самый взгляд, что прожигал мне спину всё это время, внезапно исчез, словно наблюдатель остался доволен исходом сделки.

Я видела, как эта юная особа победоносно выпрямилась. Теперь мне оставалось только одно — не упустить её из виду и понять: кто же всё-таки не сводил с меня глаз. При этом нельзя было выдать своего профессионального интереса перед Русаковым, который уже потянулся к моей руке, чтобы предложить отправиться к буфету.

Зала наполнилась гулом голосов, шорохом юбок и скрипом отодвигаемых стульев. Григорий Захарович галантно предложил мне руку и уже хотел направиться к выходу, стараясь поскорее увести меня из шумного помещения. Но я медлила. Обернувшись, увидела, как к той самой даме, что приобрела кольцо, поспешно подошёл аукционист. Он что-то шептал ей, подобострастно улыбаясь и жестикулируя.

Мне нужно было во что бы то ни стало задержаться, подойти ближе, услышать хотя бы обрывок их разговора. Кольцо жгло моё сознание своим незримым болезненным холодом даже на расстоянии.

— Ох… — я прижала ладонь ко лбу и слегка покачнулась, позволяя вееру выпасть из пальцев.

Григорий Захарович среагировал мгновенно. Его сильная рука подхватила меня под локоть, не давая осесть на пол. В его взгляде промелькнула острая тревога.

— Полина Андреевна? Вам дурно? — произнёс он отчётливо, перекрывая окружающий шум.

— Да… — ответила я едва слышно, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально естественно и слабо. — Простите, голова… внезапный спазм. Давайте не будем спешить, прошу вас. Мне нужно немного посидеть.

Русаков осторожно усадил меня в ближайшее кресло, которое ещё хранило тепло предыдущего гостя, и встал рядом, заслоняя меня своей широкой фигурой от любопытных взглядов выходящей публики.