Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 88 – Сандра Барро

Я отвернулась, давая ей возможность справиться с чувствами, и медленно пошла к себе. Голова гудела, напоминая о том, что мои собственные «буквы» и «ящики» — это не только власть, но и тягостное бремя. Впереди была горячая ванна, но я знала: ни кипяток, ни ароматные масла не смогут смыть то предчувствие беды, которое принёс мне этот страшный сон.

День тянулся мучительно медленно. Ближе к обеду, когда серое петербургское небо окончательно слилось с фасадами домов, Степан принёс почту. Среди вороха визиток и счетов выделялся плотный конверт из дорогой веленевой бумаги. Почерк Григория Захаровича Русакова был мне хорошо знаком — размашистый, уверенный, с характерными нажимами, выдававшими человека, привыкшего отдавать распоряжения.

«Глубокоуважаемая Полина Андреевна!

Спешу уведомить Вас, что завтрашний благотворительный аукцион в залах Дворянского собрания подтверждён. Начало назначено на два часа пополудни. Учитывая исключительный интерес публики к представленным лотам, полагаю, что там соберётся весь свет. Экипаж прибудет к половине второго. Прошу Вас не обременять себя заботами о выезде. Буду счастлив сопровождать Вас.

Искренне Ваш, Г. З. Русаков».

Аукцион. Место, где страсть к обладанию вещами обнажает самые потаённые человеческие пороки. Для кого-то это лишь способ потратить лишние тысячи, для меня же — возможность коснуться историй, которые не хотят быть рассказанными.

К вечеру лихорадка, терзавшая меня с самого пробуждения, начала отступать. Тяжесть в затылке сменилась тупой, но вполне терпимой болью. Пожаловавшись Евдокии Петровне на мигрень, я распорядилась не зажигать яркого света. Через несколько минут в дверь тихонько поскреблись. Это была Маняша. Она вошла бесшумно, точно тень, неся на подносе чашку и небольшую миску.

— От головы, барыня. Всегда помогает, — прошептала она, ставя на стол крепкий чай, от которого шёл терпкий, чуть горьковатый аромат трав.

Девушка ловко смочила кусок тонкого полотна в холодном уксусном растворе и, дождавшись кивка, осторожно приложила его к моему лбу. Резкий запах ударил в нос, но вместе с ним пришла и странная ясность.

— Спасибо, Маня. Иди отдыхай, — выдохнула я, закрывая глаза.

Она ушла, а я осталась наедине со своими мыслями. Больше всего тяготило отсутствие Жаргала. Он так и не появился, и внутри меня росло глухое раздражение, смешанное со страхом. Я начала всерьёз переживать за напарника. Как бы этот упрямый внук шамана не решил уладить проблему с Родиной без моего участия! Но я всё-таки надеялась на его благоразумие. Он опытный в подобных вопросах человек и прекрасно осознаёт, что нам нужна информация и тщательная подготовка, а не слепой бросок в бездну. Из-за своего состояния я физически не могла сегодня ничего предпринять и решила, что день абсолютного спокойствия — это именно то, что сейчас необходимо перед завтрашним появлением в обществе.

На следующее утро Петербург встретил меня обманчивым весенним солнцем, которое светило ярко, но совершенно не грело. Подготовка к выходу в свет всегда напоминала мне ритуал облачения воина в доспехи. Моим доспехом было платье из искрящегося тёмно-синего шёлка с закрытым воротом и строгими линиями.

В закрытом экипаже Русакова, прибывшем минута в минуту, было тепло и пахло лимонной полиролью. Камергер ждал меня у главного входа в Дворянское собрание. Сегодня на нём не было парадного мундира, но в строгом чёрном сюртуке безупречного кроя с миниатюрной копией ордена в петлице мужчина выглядел не менее внушительно.