Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 92 – Сандра Барро

— Вам совсем нездоровится? — мой спутник обеспокоенно вглядывался в моё бледное лицо. — Отчего же вы согласились пойти на этот вечер, если чувствовали слабость? Надеюсь, это лишь досадная усталость. В Петербурге сейчас, знаете ли, вовсю свирепствует инфлюэнца, не хотелось бы, чтобы вы стали её жертвой.

— Нет-нет, уверяю вас, — поспешила я успокоить его, не переставая краем глаза следить за дамой у подиума. — Просто здесь стало невыносимо душно. Лишний глоток воздуха — и всё пройдёт.

В этот момент распорядитель почтительно поклонился своей клиентке и двинулся вместе с ней к боковому выходу. Они уходили.

— Пойдёмте, — решительно поднялась я, подавая руку камергеру. — Свежий воздух — лучшее лекарство.

Мы направились к дверям, стараясь следовать за той парой, но судьба распорядилась иначе. Дорогу нам преградила шумная компания молодых людей: золотая молодёжь Петербурга, разгорячённая торгами и предвкушением ужина. Они громко смеялись, обсуждая чьи-то проигрыши, и буквально заполнили собой проход. Григорий нахмурился и вынужденно остановился, придерживая меня за талию, чтобы нас не задели в этой сутолоке.

Я отчаянно смотрела поверх их голов, пытаясь поймать взглядом светлые локоны той женщины или хотя бы блеск лысины распорядителя, но тщетно. Толпа сомкнулась, и когда мы, наконец, выбрались в просторную бальную залу, я с горьким разочарованием поняла: она исчезла.

Камергер подвёл меня к глубокому оконному проёму, где из приоткрытой фрамуги тянуло спасительной вечерней прохладой. Я досадливо поморщилась, кусая губы. Как же это было глупо! Не могла же я просто выдернуть руку у своего провожатого и броситься в погоню, нарушая все мыслимые приличия и ставя под удар свою легенду.

Я подняла глаза и наткнулась на внимательный, изучающий взгляд Григория Захаровича. В полумраке залы его глаза казались особенно яркими — глубокий изумрудный цвет в густом окружении чёрных ресниц. На мгновение у меня перехватило дыхание. В этом взгляде было столько невысказанного интереса и мужского восхищения, что я почувствовала, как к щекам приливает жар.

— Вам уже лучше? — тихо спросил он, склонив голову так близко, что я ощутила тонкий аромат его парфюма — табак, бергамот и что-то едва уловимо древесное.

— Да, благодарю. Здесь намного больше воздуха, — я кивнула, стараясь вернуть себе самообладание. — Скажите, Григорий Захарович… Та дама, что купила кольцо… Вы знаете её имя?

Его превосходительство прищурился, и я заметила тень досады, пробежавшую по лицу мужчины. Он выпрямился, и дистанция между нами снова стала официально-светской.

— Нет, эта дама мне совершенно незнакома. Вероятно, из приезжих или из тех, кто редко балует наш свет своим присутствием, — Григорий помолчал, а затем добавил с лёгкой ноткой ревности в голосе: — Возможно, вы сами хотели приобрести это кольцо? Отчего же вы молчали, Полина Андреевна? Мне вполне позволяют средства сделать подарок понравившейся женщине, если какая-то безделица привлекла её взор.

Я вспыхнула, чувствуя, как слова «понравившейся женщине» эхом отозвались где-то в груди.

— Нет, что вы! Не стоило. Кольцо мне совсем не по душе, от него исходит слишком тяжёлая энергия, — ответила я, поспешно покачав головой.

Я намеренно сделала вид, что не заметила его прямого признания, хотя сердце предательски пропустило удар. Русаков несколько секунд молча смотрел на меня, словно пытался прочесть мои мысли за этой маской светской скромности.