Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 97 – Сандра Барро

Только спустя семестр я увидела ту самую Лиду. У неё были такие же ярко-синие глаза и длинные, абсолютно гладкие каштановые волосы. Но если я свои вечно вьющиеся локоны покорно заплетала в строгую косу и куталась в свободные платья или привычные джинсы, то Лида была воплощением блеска. Она оставляла пряди распущенными, красиво перекидывая их на одну сторону. И носила только брендовые, подчёркнуто дорогие вещи. Вокруг неё всегда вились подруги и поклонники. Разница между нашим внешним видом и образом жизни была колоссальной, но вот внешнее сходство оставалось поразительным.

Вспомнив это, я на мгновение взгрустнула, ощутив укол тоски по той жизни, где всё было проще. Но я быстро переключилась на насущное. Сейчас я была в 1884 году, и передо мной лежали доказательства того, что женщина, нуждающаяся в моей помощи, находится совсем рядом. И, возможно, на грани гибели.

— Жаргал, — я остановилась у стола, касаясь кончиками пальцев рисунка. — Где ты это взял?

Он прищурился, вглядываясь в мою реакцию.

— Это действительно она? Я прав?

— Я думаю, что да. Это Ирина. Но откуда у тебя эти портреты?

Жаргал тяжело вздохнул и сел, так и не притрагиваясь к чаю.

— Ты сказала, что Ирину видели в Летнем саду. Я поехал в ведомство. Попросил Арсения Николаевича показать мне все дела, что касались происшествий в этом месте за последние годы. Мы вместе перечитывали отчёты, искали хоть какую-то нить, зацепку… Ничего. Пустота.

— И тогда я поехал в сам парк, — напарник сделал паузу и продолжил: — Провёл там весь день. Ходил по аллеям, смотрел в лица гуляющих, слушал ветер. И лишь в одном месте, возле беседки я почувствовал ЭТО. Безысходность и тоска. Такая же, какая шла от медальона, который ты мне показала. Тяжёлая энергия, Полина.

Опустившись в кресло напротив него, я внимательно слушала брата по оружию. Чутьё Жаргала было иного рода, чем моё: первобытное, связанное с духами и землёй. Но я доверяла его интуиции больше, чем любым официальным бумагам из ведомства. Он постучал кончиком пальца по портрету, где была изображена беседка.

— Оглядевшись по сторонам, я заметил художников с мольбертами. Некоторые из них предлагали свои работы публике, ища скромную плату за свой труд. И тут я увидел эти два рисунка. Я не стал расспрашивать напрямую. Подошёл, сказал, что ищу госпожу, у которой раньше работал: мол, хорошая барыня, добрая. Только вот уехал, а когда вернулся, не могу найти её дом. Очень уж женщина, что здесь нарисована, похожа на ту.

Жаргал чуть улыбнулся.

Старый художник попался разговорчивый. Поведал, что барыня часто приходит в эту беседку. Постоит немного, да и идёт потом по аллее. Обычно это бывает с утра, около десяти. Но вот пару дней не появлялась. Рассказ его был… печальным. Бледна она очень, говорил художник. «Прозрачная даже, можно сказать.». Говорит, что подумал: больна барынька. Стоит и вроде ни на что не смотрит, будто живёт не здесь, а в каком-то своём мире.

Вновь вглядевшись в портрет, я ощутила, как закололо пальцы. Теперь, зная об этой «безысходности», я видела её и в линиях рисунка. Ирина Родина не просто скрывалась. Она угасала. И кольцо, которое участвовало в торгах на аукционе, определённо было частью этой мрачной картины. Нам нужно было спешить. Пока «тень» окончательно не поглотила ту, что так пугающе напоминала мне мою коллегу из будущего.