Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 54 – Сандра Барро

Наши взгляды встретились, и я вздрогнула, как от электрического разряда. От него исходила такая мощная, почти физически осязаемая аура, что у меня перехватило дыхание. Энергия человека, который привык ломать обстоятельства через колено, но сейчас столкнулся с чем-то, что неподвластно его приказам.

В ту же секунду я почувствовала, как моё сердце предательски сбилось с ритма и заколотилось, отдаваясь пульсацией в висках. Это был не страх, а нечто иное, странное, пугающее притяжение, которое я никак не ожидала ощутить здесь и сейчас.

Я вспомнила, как там, за дверью кельи, этот мужчина сомневался и раздражённо бросал слова о моей слабости. В его взгляде сейчас тоже читалось неприкрытое изучение. Он словно препарировал меня, пытаясь понять, действительно ли эта хрупкая женщина способна остановить ту тьму, что пожирала его семью.

— Подполковник, — его голос был тем самым хриплым баритоном, который я запомнила. — Вы привезли её.

Он не назвал меня по имени, не поклонился. Просто констатировал факт, продолжая смотреть мне прямо в душу своим невыносимым взглядом. Я почувствовала, как Жаргал за спиной напрягся, словно зверь перед прыжком. Сила Русакова была настолько велика, что даже мой защитник ощутил в нём если не врага, то равного по мощи противника.

— Полина Андреевна Туманова, — официально представил меня Соколов, чувствуя наэлектризованность атмосферы. — Григорий Захарович. У нас мало времени, господин камергер. Скоро полночь.

Русаков, наконец, отвёл взгляд от моего лица и посмотрел на напольные часы в углу кабинета. Их маятник качался с неумолимой чёткостью.

— Вы правы, Арсений Николаевич, — мужчина вышел из-за стола и направился к нам. Каждый его шаг казался мне оглушительным. — У нас осталось меньше часа до того, как моя сестра снова превратится в призрака и уйдёт в ночь. И если вы, сударыня, — он обратился ко мне, и в его голосе проскользнула та самая горчинка пренебрежения, смешанная с последней надеждой, — действительно обладаете тем даром, о котором так вдохновенно говорил отец Сергий... то я прошу вас показать это на деле. Сейчас.

Я выпрямила спину, подавляя странную дрожь в коленях.

— Я здесь не для того, чтобы демонстрировать фокусы, Григорий Захарович, — мой голос прозвучал удивительно твёрдо и холодно, хотя внутри бушевал странный вихрь. — Но я сделаю всё, чтобы спасти вашу сестру. Если это ещё возможно.

Русаков на мгновение замер. Его ноздри хищно раздулись, а в глубине малахитовых глаз промелькнуло нечто, похожее на мимолётное уважение.

— Тогда идёмте, — отрезал он. — Ольга в своей комнате. Она ждёт... или то, что от неё осталось, ждёт.

Русаков уже направился к дверям, но я не двинулась с места. Мой взгляд впился в его прямую, затянутую в дорогое сукно спину.

— Подождите. Прежде чем мы войдём к ней, скажите: кем были ваши родители... они давно покинули этот мир?

Камергер замер. Он медленно обернулся, и его нетерпение стало почти осязаемым.

— Моя мать была фрейлиной императрицы Александры Федоровны, но после замужества полностью посвятила себя дому и детям. Она сгорела от чахотки через два года после рождения Ольги. Отец, Захар Петрович, погиб, исполняя свой воинский долг. Меня и сестёр растила бабушка. К чему эти расспросы о покойниках, когда живая душа на волоске? Идёмте!