Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 208 – Сандра Барро

Камергер едва заметно усмехнулся, и в глубине его глаз вспыхнули тёплые искорки. Официант бесшумно, словно тень, с подобающей торжественностью наполнил бокалы. Когда он удалился, оставив нас в уютном круге свечного сияния, Русаков чуть подался вперёд.

— Полина, — произнёс он мягко, и в его голосе зазвучали совершенно иные, лишённые официальности ноты, — хочу напомнить, что мы договорились в уединении обходиться без титулов и званий. Только по именам. И ещё... Мне бы очень хотелось, чтобы наши отношения обрели иную глубину и определённость. Позвольте мне официально ухаживать за вами.

Мужчина смотрел мне прямо в глаза — открыто и решительно. Хотя я предвидела этот вопрос и внутренне готовилась к нему, но всё равно почувствовала, как к щекам подступил жар.

Отведя взгляд, я позволила молчанию задержаться между нами чуть дольше, чем того требовали приличия. Григорий был невероятно хорош — в нём сочетались спокойная уверенность человека, привыкшего к власти, и обезоруживающее мужское обаяние, которое невозможно было игнорировать. Глупо было бы отрицать: мне льстило его внимание. Но готова ли я дать ему ту надежду, на которую он, кажется, рассчитывал?

В памяти невольно всплыл образ Димы. Там, в той моей жизни, всё с самого начала было «не так». Мы жили ровно, предсказуемо, без той всепоглощающей страсти, от которой перехватывает дыхание и мир летит в тартарары. Это была лишь имитация близости. Повторять этот сценарий сейчас, в декорациях девятнадцатого века, казалось мне почти кощунством.

К тому же моя новая жизнь Стражницы диктовала свои правила. Печать Нуара под лопаткой была куда более реальной, чем это шампанское в хрустале. Всё моё существование теперь принадлежало теням Петербурга, а не прогулкам под луной и светским вздохам. У меня попросту не оставалось ни времени, ни внутреннего ресурса на классический роман. И всё же... сидеть под прицелом его восхищённого взгляда было до дрожи приятно. Он был защитой, силой, напоминанием о том, что я всё же женщина, а не только инструмент в руках Синода. Но как ответить мужчине «да», если твоё сердце уже занято войной с нечистью, а разум — памятью о былых разочарованиях? Мой прошлый брак научил меня, что за красивыми жестами часто скрывается клетка. И пусть Русаков казался воплощением надёжности, я слишком дорожила своей нынешней свободой.

Наконец я вновь посмотрела на него. В мягком полумраке алькова взгляд Григория казался ещё глубже и искреннее. Не оставалось сомнений: для человека его положения подобное признание было не светской забавой, а серьёзным шагом. Он не искал лёгкой интрижки, а предлагал нечто большее. И именно это заставляло моё сердце биться тревожно.

— Вы умеете застать человека врасплох, — ответила я с лёгкой улыбкой, понизив голос почти до шёпота. Впрочем, окружающий шум и без того надёжно оберегал нашу беседу от чужого любопытства. — Ваши слова делают мне честь, и я была бы неискренна, если бы сказала, что ваше внимание мне безразлично. Но я хочу быть с вами честна. Я не готова давать обещания, которых пока не уверена, что смогу сдержать. Позвольте всему идти своим чередом. Дайте мне понять собственное сердце и время привыкнуть к мысли о нас... с вами. Не торопите меня, прошу.

Григорий внимательно выслушал меня, не перебивая. В его взгляде промелькнула тень разочарования, которую он тут же скрыл за понимающей полуулыбкой. Он слегка склонил голову, принимая мои условия. Чувствуя, что мне жизненно необходима короткая передышка, чтобы унять затянувшееся волнение и остудить горящие щёки, я потянулась за своей сумочкой. — Прошу меня извинить, — произнесла я, чуть приподнимаясь. — Мне нужно на несколько минут оставить вас и привести себя в порядок.