Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 207 – Сандра Барро

— Григорий Захарович, в своём письме вы упомянули Ольгу Захаровну. Как она? Признаться, я чувствую некоторую неловкость: мы ведь уговаривались встретиться. Но суета последних дней так и не позволила мне найти время, чтобы черкнуть вашей сестре хотя бы пару строк. Искренне надеюсь, что она в добром здравии. Будем верить, что петербургская погода скоро смилостивится и подарит нам по-настоящему тёплые дни. Тогда мы непременно могли бы вместе прогуляться по парку или набережной.

Мужчина улыбнулся, и в его взгляде мелькнула искренняя благодарность.

— Сестра будет в восторге, когда я передам, что вы о ней помните, Полина, — ответил он, и свет газового фонаря, промелькнувший в окне, на мгновение высветил лицо моего спутника. — Она здорова, но, признаться, изрядно скучает. Ольга часто вспоминает ваши беседы и, уверяю вас, с огромным удовольствием примет ваше предложение о прогулке.

Когда карета остановилась у ярко освещённого входа в «Дюмон», швейцар в ливрее с золотыми галунами распахнул дверцу с таким почтением, будто встречал особ императорской фамилии. Григорий вышел первым и подал мне руку. Едва мы переступили порог, к нам тут же поспешил метрдотель, чья выправка могла бы поспорить с гвардейской. Он отвесил камергеру глубокий поклон, который предназначался лишь самым почётным гостям. — Ваш столик готов, ваше превосходительство. Прошу вас, — почтительно произнёс он, с полупоклоном указывая дорогу. Русаков слегка коснулся моего локтя, направляя меня вслед за распорядителем. Мы шли через зал, и я чувствовала, как шум оживлённого зала начал понемногу стихать. Нас сопровождала не тишина, а странное затишье: разговоры обрывались, голоса понижались, и по залу вслед за нами расходилась волна приглушённого шёпота. Я чувствовала на себе десятки взглядов: оценивающих, завистливых, любопытных. Мужчины замирали с поднятыми бокалами, женщины за столиками едва заметно склоняли головы, пытаясь рассмотреть в деталях мой сапфировый бархат и изумруды.

Наш столик располагался в небольшом алькове. Идеальное место: с одной стороны нас прикрывала бархатная портьера и высокая пальма в кадке, создавая иллюзию уединения, с другой открывался прекрасный вид на весь зал. Официант, возникший словно из ниоткуда, почтительно помог мне сесть. Я расправила складки платья, чувствуя себя так, словно заняла стратегически важную высоту. Скользнув взглядом по залу, я убедилась: появление не осталось незамеченным. Дамы украдкой, а порой и вовсе без стеснения рассматривали нас через лорнеты. А несколько господ за соседним столом утратили всякий интерес к содержимому своих тарелок.

— Ну вот мы и здесь, — Григорий Захарович опустился в кресло напротив. На мгновение он задержал на мне взгляд, в котором читалось нескрываемое, почти благоговейное восхищение. — Полагаю, сегодня вечером меню ресторана будет пользоваться куда меньшим вниманием, чем наше присутствие. Вы произвели настоящий фурор, Полина Андреевна. Позвольте мне самому выбрать шампанское, достойное этого случая? И, пожалуй, я бы заказал что-то изысканное из дичи. Доверитесь моему вкусу или предпочтёте изучить карту сами? Нам непременно сто́ит отметить этот... ваш выход в свет. Я позволила себе лёгкую улыбку, чувствуя, как роль безупречной вдовы статского советника окончательно срастается со мной, становясь второй кожей. — Пожалуй, Григорий Захарович, я полностью положусь на ваш вкус. Вечер и впрямь обещает быть интересным, не так ли?