Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 181 – Сандра Барро

Подполковник задумчиво постучал пальцами по столу. — Купец первой гильдии — это не мелкий лавочник, Полина Андреевна. У Саввы Сыромятникова связи в городской думе, а может и повыше. Просто так с обыском к нему не зайдёшь, тем более на основании «чутья». Нас потом по судам затаскают или, чего доброго, государю пожалуются на произвол Ведомства.

— Впрочем, — Соколов чуть прищурился, — есть один способ. Сейчас время неспокойное. Государь Александр Александрович к вопросам веры относится крайне строго. Если в Ведомство поступит «сигнал» о том, что в доме Сыромятниковых устраиваются тайные радения или, упаси бог, скрывается зачинщик какой-нибудь хлыстовской секты... это развяжет нам руки.

Он погладил усы и уставился в пространство перед собой. — Сделаем так: я подготовлю предписание на проверку «по подозрению в укрывательстве лиц, отпавших от православия». Это даст нам право войти в дом в любое время дня и ночи с жандармами. Вы, Полина Андреевна, пойдёте со мной как эксперт от Синода по... скажем так, душевным помутнениям на почве лжеучений. А там вы уже на месте разберётесь. Как вам такой план?

Я замерла и посмотрела на него с восхищением. Ну конечно… Браво, Арсений Николаевич! Хлысты... или «люди божьи», как они сами себя величали. Более удачного повода в нынешние времена и не придумаешь. В голове моментально пронеслись обрывки моих знаний из будущего. Хлыстовщина сидела костью в горле у Святейшего Синода и лично у Победоносцева. Это была самая таинственная и пугающая ересь: их ночные «радения», неистовое кружение до изнеможения, когда, по их убеждению, на адептов нисходит «дух». А также о свальном грехе под видом «духовного брака», самобичевании и о том, что в каждой их общине есть свой «живой бог» Христос и своя «Богородица».

— Блестяще, — кивнула я, чувствуя, как внутри просыпается воодушевление. — Когда сможем выступить? — Завтра утром, — отрезал Соколов. — Группу я подготовлю. Жаргал пойдёт в составе охраны, переоденем его в жандармскую форму. Согласны?

Бурят, до этого хранивший молчание, медленно кивнул. Узкие глаза шамана блеснули в свете канделябров. — Опасный путь, командир. Если в том доме действительно затаилась сущность, она может почуять наш след ещё на пороге.

Я отозвалась, не задумываясь, подстёгиваемая внезапным азартом:

— Вы ещё спрашиваете! Конечно, согласны.

— А насчёт «чутья», — я повернулась к соратнику, — не почувствует. Ты поставишь заслон. Вечером подумаем, как лучше это исполнить. А теперь давайте, наконец, ужинать, а то всё остыло.

За едой мы почти не говорили о деле. Через час, когда с ужином было покончено, я пошла провожать подполковника к выходу. В прихожей, глядя в его полные решимости глаза, не удержалась. Вопрос сорвался с губ, прежде чем я успела его взвесить: — Арсений Николаевич... а как поживает Ольга Захаровна? Вы видитесь с ней? Соколов на мгновение замер, надевая перчатки, а затем ответил, мягко улыбнувшись:

— С госпожой Русаковой всё прекрасно, Полина Андреевна. Давеча я имел честь быть у них в гостях. Кстати, камергер весьма участливо справлялся о вашем здоровье и даже порывался писать вам. Я вежливо кивнула, хотя внутри шевельнулось досадное чувство: ну зачем я вообще об этом спросила?

— Пока письма не было. Если увидите его раньше, передайте, пожалуйста, что я в добром здравии. Мне совершенно не хотелось развивать эту светскую беседу, хотя сама же на неё и напросилась. Чтобы деликатно завершить разговор, я сделала вид, что едва сдерживаю зевок, и прикрыла рот ладонью. Мужчина тут же всё понял и коротко, по-военному откланялся. — Завтра в девять утра жду вас в управлении. Доброй ночи, Полина Андреевна. Когда дверь за гостем закрылась, я прислонилась к прохладному дереву косяка. Завтра начнётся охота, и нам с Жаргалом нужно быть к ней готовыми.