Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 178 – Сандра Барро

Но спать было нельзя. Чувствуя, что ещё секунда и провалюсь в небытие, я заставила себя открыть глаза. Усилием воли поднялась, расплёскивая воду, и принялась яростно растирать уставшее тело жёстким полотенцем. Грубая ткань разогнала кровь и вернула ясность ума. Я тяжело вздохнула. Ужасно, просто до одури хотелось дойти до кровати и упасть на прохладные простыни, но я помнила о своей приживалке. Внутри меня всё ещё сидела чужая сущность.

Быстро переодевшись в простое и свободное домашнее платье, я направилась в кабинет. Жаргал уже ждал меня там.

В комнате царил полумрак от задёрнутых гардин. На рабочем столе тускло поблёскивало несколько шкатулок. Бурят заранее подготовил их на выбор для ритуала запечатывания. Я подошла ближе, окинула их внимательным взглядом и уверенно потянулась к серебряной среднего размера. Металл привычно холодил пальцы, обещая надёжно удержать скверну.

Названый брат неотрывно следил за каждым моим движением. Выдвинув ящик стола, я достала тонкую восковую церковную свечу. Чиркнула спичкой, поднося к освящённому стержню и позволяя ровному золотистому пламени разгореться. Молча передала в руки Жаргала.

Шаман принял её безмолвно и встал по правую руку от меня. Надёжный и верный, готовый в любую секунду прийти на помощь, если тварь вдруг вздумает сопротивляться.

Глубоко вздохнув, я прикрыла глаза и сосредоточилась на внутреннем ощущении холодка, который затаился где-то между рёбер. Лярва сидела тихо, свернувшись в клубок.

— Открой, — коротко бросила я Жаргалу.

Он щёлкнул замком серебряной шкатулки. В полумраке кабинета её нутро казалось бездонным колодцем.

Я протянула руку над открытым ларцом. Печать под лопаткой вдруг отозвалась коротким уколом жара. Я мысленно позвала сущность, направляя её, указывая путь к кончикам пальцев.

— Именем крови, что течёт во мне, именем печати, что держит твой поводок, призываю тебя! — мой голос изменился, стал ниже. — Скверна ненасытная, тень бесплотная, из плоти моей изыди. Не в мир, не в поднебесье, а в серебро холодное, в темницу уготованную.

Воздух в кабинете ощутимо сгустился. Я почувствовала, как по руке потекла тяжесть.

— Властью моей, волей моей повелеваю — повинуйся! Кровь к серебру, тьма к тени. Пошла!

Последнее слово я почти выкрикнула. Из ладони прямо в шкатулку метнулась серая лента, похожая на сгусток грязного тумана. Лярва не сопротивлялась. Сила Вальмонта подавляла её волю, заставляя подчиниться беспрекословно. Едва коснувшись серебряного дна, она забилась, пытаясь сжаться в точку.

— Закрывай! — выдохнула я.

Жаргал захлопнул крышку. Я тут же взяла из его рук свечу и наклонила её над стыком. Горячий воск потёк на серебро, запечатывая выход.

— Послушная...

Я пошатнулась. Жаргал подхватил меня под локоть. В голове звенело, а ладонь, которой я касалась шкатулки, онемела от холода.

— Всё, — твёрдо произнесла я, чувствуя, как внутри образовалась странная звенящая пустота. — Заперла.

Брат внимательно посмотрел на меня, и в его взгляде, помимо тревоги, я увидела тень страха. Он видел, КАК я это сделала. И это не было похоже на молитву. Меня бил мелкий озноб: и вовсе не от холода, а от осознания того, с какой пугающей, почти естественной лёгкостью эти слова власти сорвались с моих губ. Я тоже чувствовала страх перед само́й собой, но одновременно с ним в груди разливалось тёмное, упоительное торжество. Это было слишком сладко — осознавать, что тьма, которая должна была меня поглотить, теперь покорно склоняется перед моей волей.