Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 179 – Сандра Барро

«Нет, — обожгло резкой мыслью, — с этим нужно что-что делать. Это гордыня. Она погубит меня!».

Порывисто обернулась к углу, где над массивным секретером в глубоком деревянном киоте тускло золотились оклады образов. В неверном свете догорающей свечи лики казались строгими, осуждающими мой недавний триумф. Я перекрестилась и зашептала с неистовой, лихорадочной горячностью:

— Господи, Владыко живота моего, — молила я, и голос мой, ещё минуту назад звучавший как металл, теперь едва слышно дрожал. — Дух праздности, уныния, любоначалия и празднословия не даждь ми…

Я замолчала на секунду, глотая навернувшиеся слёзы. «Любоначалие» — вот оно, это страшное желание властвовать, которое только что так сладко отозвалось в груди.

— Боже, очисти сердце моё от прелести бесовской, от восторга гибельного. Не дай тени, что во мне живёт, стать госпожой моей воли. Укрепи руку мою, но смири дух мой. Да не вознесусь я над ближними своими и не возомню себя равной Тебе в суде и расправе. Даруй мне зрети мои прегрешения и не осуждати брата моего...

Я затихла, чувствуя прибывающее успокоение. Жаргал за моей спиной стоял неподвижно. Я чувствовала его защищающее присутствие. Он не перебивал, не пытался утешить, понимая, что сейчас происходит нечто более важное, чем просто молитва после ритуала. Это была битва за мою человечность.

Наконец я глубоко вздохнула. Образа смотрели со стены строго, но спокойно. Звенящая пустота внутри никуда не делась, но теперь она была чистой.

— Теперь всё, — сказала я уже тише, оборачиваясь к соратнику, ставшему опорой в моей битве. — Шкатулку нужно убрать в сейф.

Подойдя к окну, резким движением раздёрнула шторы. В лицо ударил яркий свет апрельского дня. Я распахнула створки, и в затхлый, пропитанный удушливым запахом горячего воска воздух кабинета ворвалась петербургская весна. Пока Жаргал деловито приводил стол в порядок и прятал шкатулки в недра сейфа, я опустилась в кресло.

Перо привычно скрипнуло. На плотной бумаге быстро рождались ровные строки:

«Дорогой Арсений Николаевич! Покорнейше прошу Вас найти время сегодня для визита. Имею сообщить Вам нечто весьма важное, касающееся дел Ведомства, о чём не решаюсь доверить бумаге. Буду ждать Вас. Ваша П. Т.».

Запечатала записку и передала её Жаргалу:

— Вели доставить сейчас же. И пусть ждут ответа.

Усталость навалилась внезапно. Я потёрла лицо ладонями.

— Пойду прилягу, Жаргал. Как будет ответ, сразу зови.

Пройдя в спальню, сняла платье и забралась под покрывало. Сон отключил сознание мгновенно, без видений и полётов. Проснулась сама, когда комната уже начала тонуть в вечерних тенях. Кинула взгляд на часы — без четверти четыре. Я села на постели, чувствуя себя посвежевшей, и потянулась к колокольчику.

В дверях бесшумно появилась Евдокия.

— Барыня, отдохнули? Господин Жаргал велел вас не тревожить. Просил передать, что подполковник Соколов нанесёт визит к шести. Сам же отбыл по делам, но обещал к сроку вернуться.

— Вот и замечательно, — я сладко потянулась. — Как раз к ужину. Кстати, что сегодня подают? Я ужасно голодна, но перебивать аппетит не хочу. Принеси-ка мне в кабинет чаю с чем-нибудь лёгким. Поработаю пока.

Служанка поклонилась и вышла, а я, накинув тёплый халат, прошла в кабинет. Подойдя к высокому шкафу, вытащила несколько объёмных архивных папок. Предстояло самое важное — аналитическая работа.