Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 180 – Сандра Барро

Вскоре появилась Евдокия с подносом. Аромат крепкого чая и тонкий запах лимона приятно защекотали ноздри. Отхлебнув горячий напиток, я сосредоточилась на бумагах.

Мне нужно было найти закономерность. Я листала отчёты, ища случаи, похожие на историю Сыромятниковых: богатые купеческие дома, где крепкие мужчины, отцы и сыновья угасали один за другим, оставляя молодых вдов с колоссальными капиталами.

«Ну же, Дарья Степановна, — думала я, перебирая пожелтевшие листы, — ты же не первая, кто додумался до такой жатвы?».

Я пыталась понять, как мне подобраться к ней, не спугнув раньше времени. О том, что эта женщина планомерно и жестоко изживает семью, у меня уже не было сомнений. Вопрос был в том, какую именно сущность она приютила за своим плечом и какую цену та требует. Пальцы привычно заскользили по строчкам судебных экспертиз многолетней давности...

Папки захлопнулись одна за другой, поднимая в воздух едва заметные облачка пыли. Ничего. Ни одного дела, которое бы в точности описывало похожую ситуацию. Были вдовы-отравительницы, случаи безумия и бесовщины, но фактов гибели целых купеческих родов в архиве не значилось.

Вздохнув, я почувствовала лёгкое раздражение. Впрочем, время было потрачено не зря: глядя на этот бумажное безобразие, я окончательно решила для себя, что при первой же возможности приведу всё это в порядок. Нужно будет разбить дела по категориям, составить реестр сущностей и способов их проявления.

Кинув взгляд на часы, поняла, что время неумолимо подбирается к шести. Выйдя в коридор, я дёрнула расшитый шнурок звонка и позвала за собой выглянувшую из столовой Машу.

— Маняша, помоги переодеться. Скоро Арсений Николаевич будет. В спальне девушка распахнула створки массивного гардероба. После монастырских стен, сурового устава и серой палитры мне отчаянно хотелось почувствовать себя женщиной. Я выбрала платье из сапфирового бархата с насыщенным отливом. Корсаж плотно облегал фигуру, подчёркивая мою хрупкость. По вороту и манжетам шло тончайшее шантильское чёрное кружево. Горничная ловко затянула шнуровку, и я почувствовала приятную тяжесть подола. — Барыня, вы как царевна из сказки, — прошептала Маша, поправляя мне причёску. Слегка улыбнувшись своему отражению, я прошла в столовую. Ждать пришлось недолго. Ровно в шесть раздались уверенные шаги. Явился Соколов, а вместе с ним вернулся и Жаргал.

— Полина Андреевна, — подполковник коротко поклонился, и в его взгляде на секунду мелькнуло неприкрытое восхищение моим нарядом, — Вы выглядите прекрасно.

— Благодарю, Арсений Николаевич. Проходите, — указала я на стул. — Ужин скоро подадут, но у нас есть дела поважнее. Соколов расположился напротив и внимательно посмотрел на меня, ожидая объяснений. Евдокия подала запечённую стерлядь и разложила по тарелкам ароматный картофель. Когда двери столовой закрылись за прислугой, оставив меня с Арсением Николаевичем и Жаргалом, я, наконец, заговорила. Кратко, без лишних эмоций пересказала историю Арины Брызгаловой и свои подозрения насчёт Дарьи Степановны.

Командир слушал молча, не перебивая. Только его густые брови сдвигались всё ближе к переносице.

— Доказательств у меня нет, Арсений Николаевич, — подытожила я, глядя на Соколова. — Только слова бедной девушки и собственное чутьё. Но если эта женщина действительно тянет жизнь из Саввы Никитича и его сына, то медлить нельзя.