Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 120 – Сандра Барро

Прислонившись лбом к прохладному косяку, я закрыла глаза. Кажется, это утро, начавшееся с беготни по парку и закончившееся визитом командира жандармов, выжало меня до капли.

Я медленно прошла в кабинет. Жаргал всё так же сидел в глубоком кресле, неподвижный, словно изваяние из тёмного дерева. Казалось, он спал. Его дыхание было едва заметным, но я чувствовала, какой ценой ему далось противостояние с тенью Вальмонта.

— Иди отдохни, — тихо произнесла я, положив руку ему на плечо. — Сегодняшнее событие вымотало и меня, и тебя. Нам обоим нужно восстановиться. Он открыл глаза. Не проронив ни слова, брат коротко кивнул и бесшумно поднялся. Я знала, что он не пойдёт спать в обычном смысле слова: его капли на горьких травах и особая медитация вернут ясность мысли куда быстрее, чем сон. Глядя в спину соратника, я невольно подумала, что мне тоже сто́ит поучиться у него этой способности собирать себя по частям. В кабинете было зябко. Я опустилась за стол и подпёрла голову руками. Перед глазами всё ещё стояло лицо Ирины — бледное, застывшее в немом крике. Как вернуть ей голос?

— Эх, отец Сергий, Авдотья... — прошептала я в пустоту комнаты. — Были бы вы сейчас здесь. Один ваш взгляд, одно слово — и я бы знала, что делать. Я притянула к себе стопку тетрадей настоятеля в потёртых кожаных переплётах, пропитанные запахом ладана. Перелистывая и перечитывая обряды запечатывания духов и способы снятия порчи, понимала: всё это не то. И тут меня словно током ударило. Память услужливо подкинула картинку: сумерки в келье и сухой, мозолистый палец отца Сергия, стучащий по одной из тетрадок.

«Запомни, Полюшка, — его голос звучал в моей памяти так ясно, будто он стоял за спиной. — Здесь я записал тех, кто силён верой не меньше моего. Я им весточку пошлю, предупрежу о тебе. Коли нужда прижмёт, к любому поезжай, примут.». Лихорадочно перебирая дневники один за другим, я старалась вспомнить, на какой именно указывал старец тогда, в своей тесной келье. Боже, какие же они все одинаковые! Потёртые углы, пятна от чернил, выцветшие завязки... Среди разрозненных записей было так легко запутаться. «Надо всё систематизировать, — мелькнула запоздалая мысль. — Пронумеровать каждую, составить опись на отдельных листках, чтобы не метаться вот так, когда время уходит.».

Перед глазами всё плыло от усталости. «Где же это... Господи, помоги найти.», — шептала я, чувствуя, как сохнут кончики пальцев от бумаги. Спустя час я наткнулась на нужное. Это был не просто список, а скорее указание пути, начертанное размашистым почерком отца Сергия. Там не было привычных городских адресов. Вместо них значилось: «Обитель Живоначальной Троицы, что на берегу залива по Петергофской дороге. Спросить игумена Игнатия». Или: «Свято-Троицкая Сергиева Приморская пустынь — застава за казёнными дачами.». Для отдалённых монастырей отец Сергий пометил: «Новгородская губерния, по реке Волхов, скит старца Варлаама.». Но моё внимание привлекло название, подчёркнутое дважды: Воскресенский Новодевичий монастырь. И рядом приписка: «На Московском тракте. Ищи матушку Феофанию. Она знает, как врачевать то, что от чёрного страха или злой воли приключилось.». Прикрыв глаза, я прижала тетрадь к груди. Московская застава: не так долго ехать от Шпалерной, если взять хорошего извозчика. Это была не просто надежда, это был чёткий план. Надо рассказать Жаргалу. Завтра же, как только рассветёт, я отправлюсь туда. Если, конечно, не случится ничего непредвиденного.