Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 117 – Сандра Барро

В багровом тумане проступил силуэт массивного здания: суровая кладка, высокие окна, за которыми чувствовалась дисциплина и холод. Никаких мещанских табличек. Вместо синей эмали взгляд Нуара выхватил строгую доску с золочёными буквами, характерную для казённых строений. «Шпалерная...» — прочёл он в плывущем мареве. Ниже шли названия ведомств, но буквы начали двоиться и таять, превращаясь в бессмысленную вязь. Он рванулся вперёд, пытаясь разглядеть номер, но виде́ние внезапно пошло рябью. Картинка запузырилась, словно кипящая смола. В нос ударил резкий запах большой воды, смешанный с миазмами гниющих водорослей и мокрого дерева. Оглушительный первобытный рёв течения заполнил его голову, вытесняя все мысли. Нева приняла свою жертву, обрывая магический след. Нуар отпрянул, когда последний осколок зеркала на полу окончательно помутнел.

— Шпалерная, — повторил он, смакуя это слово, как имя врага. — Что ж, безымянная душа, ты сама открыла мне дверь. Ты думаешь, вода поможет спрятаться тебе, маленькая дрянь? Ошибаешься, моя жемчужина. Альбинос слизнул кровь с пореза на губе. Теперь он знал, в каком районе искать свою «дерзкую душу».

Я сидела за столом, чувствуя, как с каждым глотком горячих густых щей жизнь медленно возвращается в моё тело. После ритуала я чувствовала себя опустошённой, словно из меня выкачали весь воздух. Жаргал расположился напротив. Его лицо, обычно непроницаемое, сейчас хранило печать глубокой усталости.

— Ушло, Полина, — тихо сказал он, отламывая горбушку хлеба. — Зеркало теперь на дне, в самом глубоком месте у моста. Я не просто его выбросил. Прежде чем разжать пальцы, завязал на нём «мёртвый узел», запутал следы духами воды и стали. Если виконт попробует позвать свою магию обратно, он услышит лишь рёв течения.

Благодарно кивнув, я снова заработала ложкой, не в силах прервать трапезу. Мы ели молча и сосредоточенно, будто не видели еды неделю. Отвязка души забрала все силы. Маняша, удивлённо распахнув глаза, подала жаркое. Мясо, пропитанное чесноком и травами, таяло во рту, а печёные яблоки давали ту самую сладость, которая была необходима моим истерзанным нервам. Когда мы перешли к кофе с брусничным пирогом, я, наконец, почувствовала, что мои руки перестали дрожать.

В этот момент в прихожей грохнула дверь. Тяжёлый, решительный шаг Соколова я узнала бы из тысячи.

Он вошёл в столовую в сопровождении Степана. Стремительный, пахнущий мартовским холодом и табаком. Подполковник замер, глядя на наш мирный обед, и я увидела, как на его лбу пролегла глубокая складка.

— Полина Андреевна! — Арсений Николаевич сжал перчатки в руке, его взгляд метался от меня к Жаргалу. — Ваша записка... Я бросил все дела. Что здесь происходит? Вы нашли её?

— Садитесь, Арсений Николаевич. Выпейте кофе, — я постаралась, чтобы мой голос звучал ровно. — Вам нужно согреться и успокоиться.

— Какой кофе?! — он нервно дёрнул плечом, отказываясь от предложенного стула. — Я не голоден. Вы пишете о «непредвиденном обороте» и «опасениях мистического толка». Говорите сейчас же, где Ирина?

Медленно поднявшись, я кивнула Степану, позволяя ему уйти. В этот момент я ощутила, как сытный обед и тёплая горечь кофе придали мне уверенность и спокойствие.

— Пройдёмте в кабинет. Жаргал, идём с нами.