Книга Ксения Чуева. Шепот касания, страница 77 – Эва Гринерс

— Доброе утро, Анна Петровна. Воздух здесь просто волшебный, я спала, как убитая.

Анна Петровна закивала.

— А у нас так и спится, всё верно. К вам с утра Фрося начала скрестись, так я её увела.

Николаша ёрзал на своём месте, ожидая, когда эти взрослые закончат свои скучные приветствия и реверансы.

— Ксения Дмитриевна! Там снега выпало! Давайте крепость снежную построим! А то Матвей без вас не пойдёт, — и он скорчил скорбную рожицу, чтобы показать, как он этим расстроен.

— Коля, — с упрёком произнёс Матвей, — Ксения Дмитриевна приехала отдыхать, ей нужен покой.

Анна Петровна не вмешивалась, а лишь посмеивалась, позволяя “детям” всех возрастов разбираться самим.

— Позвольте возразить, Матвей Сергеевич, — произнесла я, усаживаясь на вчерашнее место, — Ксения Дмитриевна не больная и не немощная. И голосует за снежную крепость.

— Урррра! — завопил счастливый ребёнок.

— Николаша! — хором сказали Матвей и Анна Петровна.

Когда допивали чай, наши планы чуть было не сорвались. Очень уж мучал Колю один вопрос.

— Ксения Дмитриевна, а правда, что вы руками можете мысли читать и только дотронетесь — вам всё видно, кто и что натворил?

Анна Петровна ахнула и прикрыла рот, донельзя смущённая. Матвей встал резко, чуть не опрокинув стул.

— Ты откуда это взял, отвечай немедленно?!

Коля потух и сгорбился.

— Я подслушивал, — честно признался он, — ты с бабушкой разговаривал, а я под столом с Фросей играл в прятки. Ну и вы меня не видели. И я подслушал.

— Негодный мальчишка, — проговорил расстроенный Матвей, которому, видимо, было страшно неудобно передо мной, — никакой тебе крепости, марш в свою комнату!

Я рассмеялась беззвучно. Вроде и вмешиваться не хотелось в воспитательный процесс, однако и выручить Николашу было необходимо. А то бы и сама осталась без снежной крепости.

— Позвольте мне заступиться, Матвей Сергеевич, Анна Петровна, — просительно сказала я, — мне кажется, Коля не так уж виноват. Я ничуть не обижена и не расстроена, а вот если мы не выйдем лепить крепость — очень даже буду.

“Свободу Юрию Деточкину!” — произнесла я про себя, искренне забавляясь и наслаждаясь такой живой и тёплой семейной сценой.

Матвей пытался хмуриться, но тоже едва сдерживал смех.

— Хорошо, Николай, но только ради нашей гостьи ты не будешь наказан. Иди одевайся.

— Урррра! — снова завопил Николаша без тени расстройства и побежал в свою комнату. За ним радостно поскакала Фрося, предчувствуя веселье.

— Матушка, Ксения Дмитриевна, — сказал негромко Матвей, — сегодня после обеда я уезжаю в Петербург.

Анна Петровна не удивилась, а я, напротив, уставилась на него.

— Матвей Сергеевич, а как же я? Вы так говорите, как будто я остаюсь?

Вяземский легко кивнул.

— А так и есть, Ксения Дмитриевна. Мы с вами договорились, что вы полноценно отдыхаете три дня. После я за вами приеду. Вы уже сказали, что вам здесь спокойно спится, дышится. Матушка позаботится о вашем удобстве (Анна Петровна кивнула при этих словах), а там сами смотрите — можете гулять, читать, спать целыми днями…

Я хотела возразить, что уже прекрасно отдохнула, но встретив спокойный взгляд Матвея — приняла его решение. В конце концов, он был прав — мне здесь хорошо.

— Только обещайте мне, что не станете расследовать здесь никаких преступлений, — улыбаясь предупредил Матвей, — только отдых.