Книга Янтарь и Лазурит, страница 75 – Чайный Лис

— Что ты знаешь об истории Хунсюя?

— Не очень много. – Он с сожалением посмотрел на нее, не в силах помочь. – Об этом не любят рассказывать.

— А о Чхончхо?^[67]

— Просто не рассказывают.

Чинхён виновато улыбнулся, а Кохаку разочарованно откинулась назад, но шустрая Хеджин успела подложить под нее еще одну подушку, поэтому улеглась она не пол, а на грубоватую ткань. Поскольку Чинги, младший брат Чинхёна, не пользовался подвалом, изначально здесь имелась только одна подушка, но, так как принцесса стала часто к ним заходить, они приобрели вторую.

Несмотря на отсутствие полезной информации, после сладостей Кохаку повеселела. Вскоре она устала валяться без дела, встала и поднялась по лестнице в лавку, где сразу заметила Чинги. Покупателей пока не было, поэтому она незамедлительно подошла к юноше.

— Чинги-я! Что ты знаешь об аккымах, Хунсюе и Чхончхо?

Сразу вылила на него все волнующие вопросы без раздумий. Почти все.

Капельки пота выступили на его лбу, и повязка мангон едва не съехала. Если Чинхён уже много лет дружил с принцессой и общался с ней фамильярно, как она сама настаивала, то Чинги всегда держался отстраненно. Первое время он даже боялся разговаривать с покупателями и научился этому спустя несколько лет.

— Ничего? – ответил он очень тихо и с вопросительной интонацией.

Не то чтобы Кохаку ожидала, что ей преподнесут блюдечко со всеми знаниями, но было бы неплохо. Более того, в Сонгусыле не обсуждали эти темы.

— А свитков с их историей нет?

Надежда умирала последней.

Чинги отошел к полкам с аккуратно сложенными свитками и принялся перебирать их. Хранившиеся в лавке тексты он знал гораздо лучше старшего брата, так как тот последнее время с головой погрузился в творчество.

— Кажется, что-то попадалось про Хунсюй, – задумчиво произнес он, – но почему принцесса не поищет в королевской библиотеке?

— Я там ничего не нашла.

Она поймала на себе взгляд, в котором читалось явное: «А у нас как будто найдешь», и показала Чинги язык, чем только смутила его.

Пока они говорили, из подвала поднялись Чинхён и Хеджин, но почему-то эти двое сердились друг на друга. Служанка держала в руках коробку с остатками печенья, завернутую в ткань и связанную узелком, а на лице Чинхёна остались крошки. Кохаку подумала, что он попытался съесть ее запасы, за что Хеджин отругала его, и не смогла сдержать улыбку.

— Принцесса, здесь упоминается Хунсюй, но лишь раз.

Чинги передал Кохаку свиток. Она присела на свободное место на прилавке и развернула документ.

«Возжелали хунсюйцы захватить близлежащий Цзяожи и начали бесчинствовать на той земле. Встал генерал Сонгусыля на их защиту, сразил предводителя, и пал Хунсюй от его руки».

Это все, что Кохаку смогла из него узнать. В остальной части рассказывалось о могуществе и милосердии Сонгусыля, про заботу о соседях. Свиток не выглядел ветхим и потрепанным, а значит, не так уж и давно был переписан с более старого.

Она вздохнула. Точно такой же текст успела прочитать и в свитках королевской библиотеки. Нигде не рассказывалось об аккымах, а Тигусу как будто специально вырезали из истории. Были бы здесь Рури или Ю Сынвон – хоть кто-нибудь, кто мог бы по-настоящему понять ее…

— Чинхён-а… – Оставался вопрос, который волновал ее так же сильно, как и остальные проблемы с аккымами. – Ты не знаешь, он вернулся в Цзяожи?