Книга Янтарь и Лазурит, страница 73 – Чайный Лис

— Я же говорила, что у драконов два.

Сначала он не понял, а затем осознал, что пару часов назад на этом самом месте стоял перед ней совсем без одежды. Все-таки она смотрела…

— Нуна! – взвыл он от смущения, щеки вспыхнули жаром, ужасно хотелось провалиться сквозь землю, закопаться там и больше никогда не вылезать. Но она, заливаясь радостным смехом, продолжала обнимать его за шею.

Кохаку расположилась на жестких напольных подушках в подвале лавки свитков и чернил. Они с Чинхёном понимали друг друга с полуслова, порой не надо было издавать ни звука, а один уже догадывался, о чем думал другой.

Целую неделю с ночи полнолуния Кохаку не видела Рури и даже не знала, вернулся он в Цзяожи или остался в Сонгусыле. Все-таки Нам Сокчона перевезли на остров-тюрьму Нагёпто, поэтому Рури было незачем оставаться, он все равно собирался вернуться домой к своим монахам, однако Чинхён уверял, что тот остался. Эти дни Кохаку по большей части провела в дворцовой библиотеке, изучая историю Хунсюя, однако о нем осталось лишь незначительное количество свитков, либо же те были сложены в запретной части с ветхими документами, к которым не подпускали почти никого. Она также проглядывала тексты в поиске любых упоминаний Тигусы, но не обнаружила ни одного, словно целый остров стерли из истории.

Устав от безрезультатных поисков, Кохаку позвала служанку Хеджин, вместе с ней покинула дворец и отправилась прогуляться по Сонбаку; ноги сами принесли ее в лавку свитков и чернил. Чинхён сразу обратил внимание на ее потрепанный вид и некоторое время развлекал, пока его младший брат Чинги не накричал и не отправил старшего работать. На их месте Кохаку пыталась представить повзрослевших Рури и Тэнрана: какими бы стали братья-драконы, если бы не трагедия на Тигусе? Остались бы озорными юношами или превратились бы в серьезных особ? Чинхён предложил Кохаку занять подвал и принес новые нарисованные истории, а Хеджин послал за чаем и печеньем для принцессы. В обычное время служанка не оставляла свою госпожу, но видела, как та была расстроена – а Кохаку ходила с кислой миной целыми днями, – поэтому сразу поддержала его идею.

Последнее время Чинхён все больше рисовал различных существ со звериными ушами и хвостами, а в истории, которую он показал последней, дракон и вовсе стал главным героем. Если раньше Кохаку совершенно спокойно воспринимала эротические сцены, поощряла и помогала придумывать, то теперь, разглядывая мужчину с драконьим хвостом, она неосознанно видела в нем Рури. Даже рога советовала рисовать завитыми, а не похожими на оленьи и теперь невольно вспоминала ночь полнолуния, первый поцелуй.

В один момент Кохаку не выдержала, хлопнула рукой по низенькому столу и откинулась на спину. Чинги давно не убирался в подвале, так как Чинхён постоянно здесь рисовал, поэтому весь пол был как замусорен неудачными набросками, так и засыпан пылью.

— Как же надоело!

Слишком поздно она заметила, что коса вляпалась в чернила, но не придала этому значения. Внешний вид волновал ее в последнюю очередь.

— Рури, я ненавижу тебя! – выкрикнула Кохаку в порыве чувств и накрыла лицо рукой.

Должно быть, Чинхён услышал ее и спустился в подвал со словами: