Книга Янтарь и Лазурит, страница 40 – Чайный Лис

– Почему я сказала прописывать этот?

Дети откладывают кисточки и с интересом наблюдают за Кохаку, пока сэнсэй^[36] прохаживается среди их столов.

– Потому что мы должны знать обо всем!

От ее слов так и исходит уверенность.

– Какой второй? – настойчиво продолжает белая лисица.

Скучающая Кохаку пропустила весь урок мимо ушей: манящее солнышко и безграничный океан всего в шаге от нее, а она вынуждена сидеть на занятии.

– Эм… – задумчиво тянет она, а кто-то из детей шепчет:

– Ты близка!

И ловит на себе сердитый взгляд белой лисицы.

– Ан!^[37] – тут же всплывает в памяти Кохаку, и она сразу выкрикивает свой ответ. – Милосердно относиться ко всему живому!

Белая лисица возвращается к ученице и наклоняется к ней со следующим вопросом:

– Какой же третий?

Кохаку осознает, что больше не помнит ничего, в голове одна пустота, встревоженно оглядывает остальных детей, но те опускают уши и отворачиваются. Кажется, и они не назвали бы все три.

Вдруг рвется бумага сёдзи^[38] по всей длине, и в комнату с радостными криками вваливаются два рогатых мальчика, едва научившихся бегать. Один из них держит перед собой зажатые ладони и восторженно восклицает:

– Я поймал хицубокуси-но-муси!

Мгновение он гордо стоит и оглядывает детей старше него всего на пару лет, в следующее спотыкается и летит носом в пол, разжимает руки, чтобы смягчить падение, а шустрое насекомое, внешне напоминающее муху, стремглав вырывается на свободу, несется к первому попавшемуся бамбуковому свитку и сразу же в него вгрызается. Возле головы белой лисицы вспыхивают два круглых алых огонька, в то время как глаза ее прикрыты.

– Тэнран и Рури! – сердито кричит она и хватает двух мальчиков за их длинные чешуйчатые хвосты. – Чтоб ноги здесь вашей не было, пока не подрастете!

Кохаку прикусила губу, сдерживая смех. От одного теплого воспоминания на душе вдруг стало так легко, но вслед за этим ее накрыла печаль, глаза защипало. Они погибли. Почти все.

Она снова сглотнула и, подавившись слюной, закашлялась.

— Принцесса Юнха, – обеспокоенно позвала ее Хеджин и погладила по спине. Служанка и евнух Квон уже успели догнать их. – Что-то случилось?

— Нет, – задумчиво произнесла Кохаку и взглянула Чинхёну в глаза. – Можно мне мешок?

Он посмотрел на нее с подозрением.

— Тут, конечно, пахнет благовониями, но эти вредители могут прилипнуть и к нуне.

Кохаку прищурилась, многозначительно улыбнулась и выхватила мешок из рук друга:

— Они для Ю Сынвона.

Повисла тишина. Люди принцессы и не планировали никак объяснять действия своей госпожи, а вот Чинхён в ужасе воскликнул:

— Нуна собирается подсунуть их генералу Ю?!

— Еще как.

— Теперь принцесса Юнха соизволит вернуться в город? – вмешался в разговор один из стражников.

— Пожалуй, да, Сок Чонхён.

Однако юноша, как и все остальные, застыл на месте. Кохаку сделала пару шагов в сторону, но была вынуждена развернуться, так как никто за ней не пошел. Ее вопросительный взгляд скользнул по присутствующим, а Чонхён спросил с недоумением:

— Принцесса Юнха помнит мое имя?

— Конечно, – уверенно заявила она, разглядывая мешок в руках. Она боролась с желанием открыть его прямо сейчас и взглянуть на редкое насекомое, любившее поедать священные свитки на ее родине.

— А мое? – спросил стражник примерно его возраста, но понял, что проявил неуважение, и виновато опустил голову.