Книга Янтарь и Лазурит, страница 26 – Чайный Лис

Через воду идти было неудобно: во-первых, она замедляла, а во-вторых, издавала такой звук, что любой злодей услышал бы его приближение за целый ли^[22]. Даже если о его присутствии уже стало известно, он все равно не посмел звать нуну, а продолжил передвигаться в тишине, стараясь создавать как можно меньше шума.

С потолка с тихим плеском капала вода, что создавало зловещую атмосферу. Шифу не разрешал лезть в логово нечисти без подготовки и наблюдения, а именно этим сейчас занимался его ученик. Холодок пробежался по спине, Сюаньму застыл на месте и насторожился. Казалось, кто-то за ним следил.

— За принцессой не пойдешь? – пискнул мышонок, о существовании которого монах совсем позабыл. Тот был незаметным и практически невесомым – легче перышка, поэтому можно было решить, что тот остался наверху.

— Ты! – Он вздрогнул и выдохнул со злостью и облегчением, сердце забилось быстрее. Глупый мышонок не на шутку напугал его.

Узкий тоннель с невысоким потолком бесконечно тянулся вперед. Сюаньму уже не видел дыры, откуда спрыгнул в колодец: небольшой участок воды, на котором отражался солнечный свет, остался далеко позади. Монах все брел, но нигде не видел нуну, а капли продолжали падать с потолка.

— Железяки верховной лисы? – шепнул Сюаньму в пустоту, надеясь, что мышонок услышит его.

— Хочешь, чтобы я рассказал? – тихо пропищал тот. Он вылез из халата монаха и поднялся к нему на плечо, поближе к уху. – Я расскажу. Много веков верховная лиса собирала страшные и опасные железяки у себя в храме, а у вашего этого всего часть.

Сюаньму нахмурился, пока размышлял над его словами.

— Ты говоришь непонятно, – в итоге пожаловался он. – Зачем лисе хранить такое?

— Бывают очень сильные, их невозможно уничтожить, – самодовольно пискнул мышонок. – Если ими завладеет кто-то плохой, то… наверное, будет плохо? Верховная лиса хранит их, не использует, она хорошая. Если получается, очищает и спасает.

— Откуда ты это знаешь?

— Моя семья давно жила в храме, но он теперь пуст. Как мешок риса той бедной женщины.

Сюаньму задумался обо всех разрушенных храмах, которые они находили вместе с монахами, и о том, что видел сегодня с нуной, – много где стояли статуи в форме лис. На некоторых даже сохранились остатки потемневшей красной ткани, служившей когда-то воротником. Несмотря на разрушенное состояние последней статуи и отсутствие головы, Сюаньму все равно узнал знакомые очертания, так как встречал их не в первый раз.

— Почему?

— Почему пуст? – слишком громко пискнул мышонок. Сюаньму застыл на месте и вслушался в окружающие звуки: до него доносилось лишь капанье воды, которое в полной тишине звучало довольно громко, словно кто-то бил в колокол. – Главный храм разрушен. Верховная лиса мертва. Прабабка так говорила.

Монах сглотнул. Грудь сдавило тяжестью, и стало непросто дышать; он нахмурился и постарался успокоиться, набрать в легкие немного воздуха. Ощущение было таким же, как при упоминании Тигусы, только здесь еще и тяжелый запах цветов душил и мешал прийти в себя.

Сюаньму напрягся и поднял голову, ощутив чужое присутствие: кто-то наблюдал за ними. Он часто замечал, когда нечисть высовывалась из укрытия и следила за ним. Силуэт вдалеке стремительно двигался в его сторону, но остановился в паре чжанов.