Книга Янтарь и Лазурит, страница 105 – Чайный Лис

— Уважаемый монах, как жизнь в Сонгусыле?

Неприятная тяжесть сжала его грудь. Он ощущал, насколько сильно не хотел сейчас с кем-либо общаться. За дни, проведенные в компании нуны, он уже и позабыл, что в обычное время предпочитал уединение и тишину; а с нуной – даже если она злилась, обижалась, вела себя странно – все равно было так приятно находиться рядом, что он перестал замечать неудобства. Но Сюаньму не мог просто молчать, тем более это молодая госпожа Ли предложила им место в караване, поэтому заставил себя ответить:

— Неплохо.

За спиной послышался негромкий смешок нуны.

— Где ты остановился? Чем тут занимаешься? Ловишь нечисть? Здешняя нечисть страшнее, чем в Цзяожи?

Если бы отсутствовала необходимость добраться до Анджу, он бы сейчас спрыгнул с повозки и спрятался за близрастущими деревьями, а оттуда сбежал бы в противоположную сторону, залез в пещеру поглубже и не высовывал нос. Со своей плохой памятью он еще и позабыл первые вопросы в тот миг, когда молодая госпожа Ли озвучила их, поэтому в итоге лишь пожал плечами, чтобы хоть как-то среагировать.

— Когда в Цзяожи собираешься вернуться? Какие дела остались в Сонгусыле? Для чего понадобилось в Анджу?

Месяц назад Сюаньму считал нуну болтливой, а сейчас мечтал о том, чтобы повозка провалилась сквозь землю, – только бы не слышать этот треп.

Он почти не помнил молодую госпожу Ли, когда они познакомились в Цзяожи. Вернее, ее образ и вовсе не запечатлелся в его памяти: она была девой из знатной семьи, где он поймал каппу, ее отец предоставил ему место на корабле. А как она себя вела и что говорила, вылетело из головы совсем. Куда важнее было помнить всю нечисть и методы борьбы с ней, эти знания Сюаньму часто повторял и проговаривал про себя, а все остальное забывал.

— М.

Он надеялся, что хотя бы на один из вопросов можно было дать утвердительный ответ.

Со спины снова послышался смешок. Краем глаза Сюаньму заметил, что плечи Хеджин тоже вздымались и опускались, но хотя бы она смеялась без звука.

Он спрятал руки в рукава, опустил голову и прикрыл глаза – решил притвориться, что задремал. Ветер дул в лицо и морозил левую щеку, поскольку Сюаньму сидел боком. Поначалу дорога была ровной и широкой, повозка лишь изредка подпрыгивала на неровностях, но чем дальше они отъезжали от Сонбака, тем больше кочек появлялось, поэтому вскоре его начало укачивать и подташнивать – даже на корабле такой проблемы не было, хотя он слышал истории о морской болезни. Сонгусыль оказался гористой страной. Если столица располагалась у моря на равнине, то чем дальше они отъезжали, тем больше холмов возникало на их пути; вскоре дорога начала петлять вокруг невысоких гор.

Сюаньму ни с кем не общался и не вслушивался в разговоры сидящих рядом, а дремал большую часть времени. В один момент он сунул руку в синий шэньи, нащупал мешочек и запустил в него пальцы: фурин в форме лисьей головы, который прошлой ночью выпал из его одежды, находился при нем. Пока нуна спала, Сюаньму в драконьем теле слез с ее кровати, отыскал колокольчик в углу, подобрал его хвостом и едва не разбудил принцессу мелодичным звоном, но все-таки дотащил до сундука. Лапами он не смог отворить крышку, однако изнутри выглянул каса-обакэ и помог забраться. Маленький дракон, плотно обмотав фурин длинным тонким хвостом, подлетел и нырнул в одежду, где отыскал свой шэньи и заодно мешок с парой оставшихся монет, куда и спрятал подарок для нуны. Убедившись, что тот в целости и сохранности, он свернулся калачиком на краю подушки нуны и заснул. Сюаньму не представлял, как преподносить кому-либо подарки, поэтому не спешил вручать его.