Книга До моей смерти восемь лет, страница 67 – Марина Исайр

Адриан тихо добавил:

— С арбалетом.

Уголок губ принца дрогнул.

— Весьма убедительное недоразумение.

— Я тоже так подумала.

Ренан посмотрел на Каэля.

— Арден, вы слышали?

— Уже расследую.

— Конечно. Вы ведь всегда всё расследуете до того, как я прикажу.

— Берегу ваше время.

— И мои нервы тратите вдвое быстрее.

Я слушала их обмен и понимала: принц не просто терпит Каэля. Доверяет. Раздражается, спорит, но доверяет. В первой жизни я не замечала таких связей. Смотрела туда, куда меня поворачивали. На Кассиана. На Ливию. На мать. На красивую клетку, которую называли будущим.

— Леди Вейр, — сказал Ренан, снова обращаясь ко мне, — если вы пожелаете дать официальное объяснение по делу о ваших правах и корреспонденции, королевская канцелярия примет его завтра.

У дальней колонны Рован замер.

Он услышал.

Прекрасно.

Я присела в лёгком реверансе.

— Благодарю, ваше высочество. Я буду готова.

— Не сомневаюсь.

На миг его взгляд стал внимательнее.

— Вы напоминаете мне человека, который пришёл на бал не ради танцев.

— Разве такие люди редкость при дворе?

— Нет. Но обычно они лучше притворяются.

— Я только учусь.

Ренан усмехнулся.

— Тогда совет: не учитесь у Ардена. Он притворяется так мрачно, что все сразу понимают — где-то спрятан нож.

Адриан сухо сказал:

— Нож не всегда недостаток.

— В вашем доме, лорд Вейр, я уже понял.

Принц поклонился и отошёл.

После его ухода вокруг нас стало тише, чем раньше. Двор сделал вывод: наследница Вейр не изолирована. Принц с ней говорил. Теневая гвардия рядом. Адриан не прячет её. Версия Рована начала трещать.

Но трещины делают врагов резче.

Следующая кадриль прошла как в тумане. Я танцевала с пожилым графом, который говорил только о погоде и налогах. Это было почти успокаивающе. После него — с младшим сыном маркизы, красневшим при каждом шаге и так старательно не наступавшим мне на платье, что один раз чуть не упал сам. Я даже прониклась. Во дворце, где большинство мужчин пытались вести, давить, спасать или использовать, юноша, занятый борьбой с собственными ногами, выглядел почти мило.

Потом музыка стихла, пары разошлись, и Кассиан Морвен появился у края галереи.

Время разговора пришло.

Каэль оказался слева. Не близко. Но достаточно. Адриан — у входа в галерею. Ливия — у зеркала. Рован — рядом с Селестой, которой кто-то уже подал нюхательную соль. Картина снова была расставлена.

Только теперь я видела раму.

Я подошла к Кассиану сама.

— Герцог.

— Леди Вейр.

Мы пошли вдоль галереи. Широкие окна выходили в ночной сад. За стеклом дождь превратился в блестящую сетку. Внутри горели лампы, и наши отражения плыли рядом, словно ещё одна пара шла чуть впереди и показывала, как всё могло бы выглядеть со стороны.

— Вы сердитесь на меня, — сказал Кассиан.

— Мы едва знакомы.

— Сердиться можно и на незнакомца, если он оказался участником неприятной ситуации.

— Вы участник?

Он улыбнулся.

— Надеюсь, посредник.

— Между мной и моим имуществом?

— Между вами и семьёй.

— Удобное место. Посередине.

Кассиан остановился у окна. Мы были на виду. Достаточно далеко, чтобы не слышали каждое слово, и достаточно близко к залу, чтобы никто не счёл беседу тайной. По крайней мере, формально. Двор вообще обожал формальности. Можно было зарезать человека посреди бала, если при этом правильно держать салфетку.