Книга Между любовью и ненавистью, страница 91 – Шейн Роуз

Его рука, гладившая плечо, переместилась на талию, а следом к краю трусиков.

— Мне нужно, чтобы ты чувствовала себя расслабленно и всегда была готова отдаться мне, Клара. Скажи, ты была такой всю ночь?

Признаться в этом я не могла, даже если так оно и было.

— Может, я настраивалась на ночь с другим мужчиной.

Его глаза налились тьмой, он чертыхнулся, а затем его рука скользнула под кружево и коснулась моего лона.

— Вот как. Такая мокрая, и это женщина, которая весь вечер едва удостаивала своего парня взором. Ты так же истекала в клубе? И все ради кого-то другого? – Я промолчала, и он глухо зарычал. – Может, мне следует так тебя отыметь, чтобы никто другой больше не пришел тебе в голову?

Из груди вырвался стон, но я продолжала хранить молчание, впившись зубами в губу, чтобы сдержать признание, готовое сорваться с языка.

Он зловеще хмыкнул, наблюдая за мной, одновременно сжимая сосок и клитор.

— Клара, мне нужен ответ.

Дать ответ означало лишний раз раздуть его самомнение, вручить ему козырь, укрепить то превосходство, которым он уже обладал. Как признаться фальшивому парню, что мечтаю заниматься с ним сексом всю ночь? Мои мысли крутились вокруг одного: как его член прижимался ко мне в коротком танце; как его взгляд прожигал меня, пока я нарочито медленно проводила ладонями по ткани платья на барной стойке; как его рот завладел моим и не спешил отпускать.

Я покачала головой, сдавленно всхлипнув, тем самым сильнее его раззадорив. Доминик Харди не знал снисхождения. Он жаждал совершенства, требовал, чтобы все, что он называл своим, вызывало всеобщий восторг, и неизменно стремился быть номером один даже в фальшивых отношениях. Он добьется того, чтобы я ощутила себя желанной, чтобы чувствовала, что нужна ему, чтобы верила, что мы принадлежим друг другу. Он сотворит себе отношения без изъяна.

Пусть они ненастоящие. Пусть я начну принимать их за реальность.

Мои попытки предотвратить неизбежное крушение несущегося поезда, которое я отчетливо предвидела, выглядели смехотворно. Я выдохнула со стоном:

— Мне кажется, это не самая удачная идея. – Но бедра предательски подались назад, еще сильнее вжимаясь в него, член внушительного размера так явственно ощущался сквозь ткань, что внизу живота все сжалось от одной мысли о том, как он заполнит меня. Тело вопило, что это блестящая мысль, но я упрямо не слышала его призывов. – Может, хочешь выпить чего-нибудь? Или перекусить?

— Я хочу перекусить, кексик. – Его ладонь накрыла мою грудь, и я безошибочно угадала его намерения по этому взгляду, по наклону головы: он целился прямо в мою шею. Когда Доминик вновь жадно припал к коже, я не сдержала стона. – Но меня интересует лишь десерт, Клара. Тебе остается одно: усесться на мое лицо и преподнести его мне.

— Все зайдет слишком далеко, Доминик, – напомнила я. – Мы договорились всего на несколько месяцев, и это вовсе не всерьез.

Он резко толкнулся мне в спину.

— И это тебе кажется не всерьез, детка?

О боже, я сгорала от желания. И что, в конце концов, мне мешало? Что плохого могло произойти? Следующие слова тихо сорвались с моих губ:

— Только один раз.

— Одного раза будет недостаточно. – Шагнув назад, он расстегнул и сбросил рубашку, после чего прижался ко мне. – Ты должна выглядеть по-настоящему влюбленной. А я одержимым тобой. И тогда окружающие примут это за правду.